© Данная статья была опубликована в № 05/2008 журнала "История" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "История"
  •  Сайт "Я иду на урок истории"
  •  Содержание № 05/2008
  • «В Русь одну поверил…»

     

    «В Русь одну поверил…»

    Размышления над книгой

    В начале 2008 г. издательство «Молодая гвардия» в серии «Жизнь замечательных людей» выпустило книгу Ирины Кузьминой и Алексея Лубкова «Князь Шаховской: Путь русского либерала».

    В большой доходный дом на Зубовском бульваре, рядом с известным всей Москве книжным магазином «Прогресс», я приходила часто: здесь жили мои друзья. Мне нравилось здесь бывать, в их квартире словно законсервировался дух старины. Старинная мебель, люстра над круглым скрипучим столом, за которым собиралась на церемонные обеды вся семья, дореволюционные книги в роскошных переплётах и с красочными иллюстрациями, бережно переложенными тончайшей папиросной бумагой, коллекции бабочек на стенах — отец хозяина квартиры, профессора МГУ, был учёным-биологом… До того, как сюда въехал дед нынешнего хозяина, в этой квартире с 1916 по 1920 г. жил В.Вересаев, а до него — профессор Н.И.Филитис, у которого останавливался М.Горький. Вот какая была эта квартира, да и весь дом был полон таинственной прелести ушедших лет, со своей старинной чугунной лестницей, поразительным чёрным ходом (из каждой кухни можно было попасть на лестницу, ведущую во двор, но в те неспокойные годы заколоченную — от бомжей и воров)…

    Старенькая, почти ровесница века, одинокая бабушка Настя, которая была домработницей и вынянчила три поколения хозяев квартиры, так и осталась жить с их семьёй в крошечной комнатке за кухней. Она-то и рассказывала порой о старом князе, который жил двумя этажами выше. Я не особенно удивлялась: до революции в доме жила публика небедная и интеллигентная, а после революции дом перешёл в ведение ЦКУБУ — Центрального комитета по улучшению быта учёных, который патронировал М.Горький. Сюда власть милостиво вселила (сначала отобрав у них особняки и поместья) выживших в революционной мясорубке видных представителей научного и культурного мира: историков, лингвистов, юристов, художников… Среди них был и князь Дмитрий Иванович Шаховской.

    Сотни раз я поднималась по этой лестнице и лишь недавно узнала, при каких трагических обстоятельствах в июле 1938 г. князь Шаховской спустился по ней в последний раз. О чём он думал тогда, потомок славного рода, давшего России столько блистательных имён, включая декабриста Ф.Шаховского и философа П.Чаадаева, сам всю жизнь положивший на алтарь Отечества, старик, сохранивший не просто ясную голову, но мудрость и гордое смирение перед судьбой, ибо он знал, куда повезёт его чёрный «воронок»! Ему было тогда 78 лет. Весной 1939 г. его расстреляли на Лубянке.

    За месяц до ареста, 12 июня 1938 г., Д.И.Шаховской записал в своём дневнике: «Меры все я перемерил и пути все исходил. Что же? В Русь одну поверил. Дале рыскать нету сил». Таким был итог всей его жизни, полной трудов и исканий: глубокая и выстраданная любовь к Родине… Через полвека в память о всех невинно убиенных поэт и бард Юлий Ким, отец которого был расстрелян на территории спецобъекта «Коммунарка» в Бутово, где погиб и Д.И.Шаховской, напишет пронзительные строки: «Кем вы убиты? Где вы зарыты? Россия убила, в Россию и зарыла…»

    Однажды одна моя студентка с горечью сказала: «У меня нет Родины!»

    Увы, у многих современных молодых людей ощущение Родины отсутствует напрочь. Да и откуда ему взяться? Империи под названием «СССР» больше нет, а какая бы она ни была, эта империя, для нескольких поколений стала и гордостью, и болью. А Россия… Не приобрело это слово пока того торжественного и гордого звучания, как «СССР». Конечно, наступит время, когда жители России будут гордиться своим Отечеством, а пока… поистине «мы живём, под собою не чуя страны». Пафоса вокруг понятия «Россия» в последнее время много, а душевная соотнесённость у многих людей с этим понятием какая-то зыбкая. Живут, где лучше платят и сытнее кормят. И слово «патриотизм», обесценившееся в годы перестройки, ещё не очистилось окончательно от приобретённого тогда уничижительного оттенка. Патриотом быть немодно. И даже стыдно. Но ведь так было не всегда! Были в России люди, которые не стыдились любить свою страну. И жертвовали ради неё многим. В том числе жизнью. Одним из таких людей был Дмитрий Иванович Шаховской.

    Князь-демократ

    У книги два эпиграфа. Первый — из Евангелия от Марка, включающий известные каждому образованному человеку, независимо от его вероисповедания, слова «возлюби Господа Бога твоего» и «возлюби ближнего твоего». Второй эпиграф — из Ф.М.Достоевского: «… Если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной».

    В эпиграфах, как известно, воплощается основная идея произведения. И.Кузьмина и А.Лубков, бережно и скрупулёзно исследуя жизнь князя Шаховского, убедительно доказывают, что вся его жизнь была дорогой к Богу. Дорогой непростой, тернистой, но честной.

    В этом московском доме жил Д.И.Шаховской
    В этом московском доме
    жил Д.И.Шаховской

    Авторы книги, профессиональные историки, сумели весь богатый материал, привлечённый ими для исследования, организовать таким образом, что он не выглядит бесконечным собранием документов, частных писем и никоим образом не напоминает сухой учебник истории. Повествование в книге динамичное, яркие эпизоды слагаются в мозаичную картину бурной эпохи, в которую довелось жить Шаховскому и его друзьям, но пёстрые эти эпизоды подчинены одной идее: показать сквозь призму эпохальных событий неповторимую личность героя этого повествования.

    Каждый эпизод «работает» на эту идею. Вот князь Шаховской активно включается в работу земства. Когда-то его дед-декабрист мечтал освободить крестьян от крепостного рабства, но планы эти были умозрительны, далеки от истинного знания народной жизни. А он, Дмитрий Шаховской, князь, аристократ, с головой окунулся в стихию народной жизни, стал активным участником земского движения в Ярославской и Тверской губерниях. Свою общественную деятельность он начал с должности начальника хозяйственной части земских училищ Весьегонского уезда и развернул активную работу по подъёму школьного образования. Занимаясь каждодневной «чёрной» работой, он много размышлял о том, как соединить коллективные интересы со свободой личности, как поддержать инициативу простого человека и развить самоуправление, удержавшись при этом от анархии и вседозволенности… Он сделал невероятно много на ниве народного просвещения: при его непосредственном участии открывались школы, педагогические курсы, библиотеки…

    И.Кузьмина и А.Лубков с полным основанием утверждают, что Шаховской «был одним и первых работников народного образования, практически осуществлявших переход к введению всеобщего начального обучения» задолго до официального постановления правительства. Другими словами, князь Шаховской — один из основоположников системы народного образования в России.

    Между прочим, в архиве Д.И.Шаховского авторы нашли любопытнейший документ: периодизацию русской литературы и истории XIX—XX вв., составленную лично князем. Эта периодизация, логичная и вполне научная, — ещё одно свидетельство того, что князь Шаховской был не только талантливым политиком, мыслителем, но и учёным. Предлагая свои четыре этапа развития русской литературы, Шаховской предвосхитил периодизацию, лёгшую в основу школьной программы по литературе, которая остаётся неизменной почти 90 лет: «1. 1830—1855 (Пушкин—Чаадаев); 2. 1855—1880 (Достоевский—Толстой); 3. 1880—1905 (Чехов—Горький); 4. 1905—1930 (Блок—Есенин)».

    И снова эпизоды жизни князя-демократа.

    Вот он помогает пострадавшим от голода в 1891—1892 гг., активно собирает пожертвования, организует столовые. Сколько крестьян спасли от голодной смерти он и его единомышленники! В книге приводится статистика: «приютинцы» поставили своей целью накормить 5 тыс. человек. Магия цифр: ведь это уже было в истории — накормить пятью хлебами 5 тысяч человек! Удивительные параллели возникают, когда речь идёт о необыкновенном князе — Д.И.Шаховском…

    Вот он среди учредителей журнала «Освобождение», а затем «Союза Освобождения» и создателей в 1905 г. партии народной свободы (конституционных демократов)…

    А вот Д.И.Шаховской становится идейным вдохновителем нарождающейся российской кооперации. Начав работу по созданию первых российских кооперативов ещё до революции и проявив и на этой стезе недюжинный организаторский талант, энергию, работоспособность, Д.И.Шаховской пусть наивно, но искренне полагал, что его любимое детище — кооперация (как пишут И.Кузьмина и А.Лубков) «станет тем фактором обновления жизни общества и народа, каким она являлась в дореволюционный период, демонстрируя широкое творчество, самодеятельность и инициативу объединяемого населения». Он всегда честно служил Родине и хотел найти своё место в новой России, чтобы приносить ей пользу. Но советские кооперативы стали не то что пародией на дореволюционные, а полной профанацией полезной идеи. Тем не менее Шаховской, которому было уже около 70 лет, как писал о нём В.И.Вернадский, «честно и сознательно работал в условиях советской власти», трудился в Госплане и, по собственному признанию, «продолжал творческую работу на пользу народа». Его девиз после революции 1917 г. — помогать «национальному строительству». Ему, как князю и бывшему министру Временного правительства, платили такую крошечную пенсию, что едва хватало на поддержание существования. А он, как отмечают авторы книги, «бескорыстно и самоотверженно стремился служить идее “всеобщего благоденствия”».

    В 1920-е гг. Шаховской увлёкся краеведческой работой, занимался историей дворянских усадеб. Он выработал правило, которое актуально и сегодня. Вот как формулируют его авторы книги: «Понять мир, заложенный в русской душе, довести это понимание до всеобщего, “перекинуть мост между старой русской культурой и послереволюционной” — вот что являлось первейшим долгом краеведа, по мнению Д.И.Шаховского». И эти слова должны стать золотым правилом для современных исследователей истории российских городов и сёл.

    Всю жизнь Шаховской занимался исследованием декабристского движения. Как пишут И.Кузьмина и А.Лубков, «Д.И.Шаховской фактически изучал историю своей семьи, которая стала неотъемлемой частью важнейших событий российской истории XVIII—XIX вв.». Не обошёл он своим вниманием и одну из самых загадочных страниц русской истории — русское масонство. Сам Шаховской в молодости не избежал увлечения некоторыми масонскими идеями, которыми, как известно, интересовались многие дворяне, но впоследствии отзывался о «вольных каменщиках» иронически.

    И до и после революции Д.И.Шаховской не оставлял работу, связанную с творческим наследием П.Я.Чаадаева.

    Шаховской и Чаадаев —
    дед и внучатый племянник

    Интересен приём параллелизма, к которому прибегают авторы, сопоставляя мировоззрение Д.И.Шаховского и П.Я.Чаадаева и убедительно доказывая, что в основе их взглядов — глубоко патриотичное понимание того, что «русские должны внести в сознание человечества это познание духовной стороны бытия, конечно, вовсе не вследствие каких-то исконных присущих нам свойств, а по историческому ходу нашего развития и по тому положению, которое мы занимаем в истории мира. Христианство застало нас на самых ранних ступенях исторического развития, и оно легло более прочно, чем где бы то ни было, в основу национального идеала». Благодаря книге мы много узнаём о философских взглядах П.Я.Чаадаева, открываем в них для себя много неожиданного, интересного и актуального — и всё это через призму восприятия его творческого наследия потомком и исследователем Д.И.Шаховским. Как важна сегодня, когда девизом становится: «Живи для себя, бери больше, ни с кем не делись» — мысль Чаадаева, донесённая до нас Шаховским, о том, что личная свобода губительна для души, если она эгоистична. Борьба с собственным «эго» — вот что должно стать постоянной заботой человека. Так считал Чаадаев, а вслед за ним Шаховской, который всей жизнью своей явил пример жертвенности и любви к ближним. Авторам книги очень близка позиция двух этих выдающихся русских мыслителей. Мы находим мысль, звучащую сегодня остро и современно: «П.Я.Чаадаев неоднократно подчёркивал, что необходимо отказаться от роковой экзистенциальной привычки всё относить к себе, дабы обрести “рассудок без эгоизма”». И Чаадаев, и Шаховской говорили о необходимости слияния личности с миром, о том, что это приведёт к «царству истины среди людей». Идеал такого слияния «нравственных сил» оба видели в христианстве. Авторы книги показывают, как Шаховской, развивая идеи Чаадаева, приходит к выводу, что «только христианское общество поистине одушевлено духовными интересами».

    Князь Шаховской и шестидесятники ХХ в.

    И.Кузьмина и А.Лубков отмечают: «В своих политических взглядах Шаховской стремился примирить либерализм с социализмом, подчеркивая, что истинный либерализм и истинный социализм не противоречат, а дополняют друг друга. Но, понимаемые односторонне, они постоянно сталкиваются».

    Авторы книги о князе Шаховском поднимают проблему, актуальную и в годы первой, хрущёвской, оттепели, и в годы второй, горбачёвской, перестроечной. Это проблема либерализма. Слово «либерал» обесценивалось в отечественной истории не однажды. «Гнилая либеральная интеллигенция» клеймилась народниками середины XIX в., либералами называла себя думающая часть шестидесятников в середине века XX-го. Люди, называвшие себя либералами, привели великую империю к распаду и стагнации. Книга И.Кузьминой и А.Лубкова — глубокое исследование проблемы русского либерализма на примере одного из ярчайших его представителей.

    Тем, кто увлекается творчеством шестидесятников ХХ в., будут интересны исторические параллели. Весьма любопытен вывод, сделанный авторами книги: друг Д.И.Шаховского, В.И.Вернадский «определённо и ясно охарактеризовал ответственность либералов за крушение российской государственности». Не это ли главное обвинение (развал империи СССР), которое сегодня предъявляют либералам-шестидесятникам? И.Кузьмина и А.Лубков цитируют письма Вернадского, в которых он говорит о том, что случилось в 1917 г. и в последующие годы, а кажется, будто говорит о годах перестройки. Жёсткие, но справедливые характеристики Вернадского отчасти относятся и к интеллигентам-шестидесятникам: «Интеллигенция была даже не атеистична, она была арелигиозна, она пыталась прожить, не замечая религиозных вопросов, замалчивая их». Как это похоже на шестидесятников ХХ в.! Конечно, многие из них всю жизнь искали свою «дорогу к храму», но путь этот был непрост… Авторы, подытоживая сказанное Вернадским, пишут: «Интеллигенция погибла в обломках революции».

    «Искушение истиной», или Путь к Богу

    p>Незадолго до трагической гибели Д.И.Шаховской писал в своих стихах: «“Все люди братья” — раздалось Христово слово. Прошли века, мы им должны учиться снова».

    Авторы исследуют религиозное мировоззрение Шаховского, которое при всей своей близости к православию всё же обладало и явной пристрастностью к «ереси», вольнодумству. «В мировоззрении Шаховского гуманизм и прогресс человеческого общества выступают как абсолютные ценности, — пишут авторы. — Он проходит через своеобразное искушение истиной и антропоцентризмом. Понимал ли он это? По силам ли ему было с этими искушениями справиться?» Авторы признаются, что до конца ответить на эти вопросы невозможно. Но предлагают свою точку зрения, достойную уважения, продуманную и обоснованную. Нам интересны и важны выводы авторов, потому что «искушению истиной» подвергаются, наверное, многие, кто стремится прийти к вере. И чем больше человек задумывается над смыслом веры, чем отчаяннее он «проверяет гармонию алгеброй», тем ближе он к сомнениям и поискам Шаховского.

    Рождествено-Васькино, родовое имение князей Щербатовых-Шаховских. Современное фото
    Рождествено-Васькино, родовое имение
    князей Щербатовых-Шаховских.
    Современное фото

    Путь Шаховского к Богу — путь высокообразованного, интеллектуального, порядочного и честного человека, который «вычисляет» Бога, когда в Бога надо просто верить… «Трагедия приютинцев как мыслителей, — пишут авторы, — на наш взгляд, состояла в том, что в их философии место Бога занимало Человечество как высшее существо». Но при этом, защищая своих героев, авторы отмечают, что, «не преодолев сомнений и терзаний первой заповеди» — «Возлюби Господа Бога твоего», приютинцы всей своей жизнью свято осуществляли вторую христианскую заповедь — «возлюби ближнего своего как самого себя». И за это многое простится им… Вот чем объясняется первый из эпиграфов к книге. Второй — из Достоевского — раскрывается в главе «Весьегонск и Скотопригоньевск».

    Шаховской всю жизнь любил книги Достоевского, особенно «Братьев Карамазовых», считая, что «фон нарисованной им драмы — вся Россия», а Скотопригоньевск, город, где разворачиваются драматические события романа, — «не какой-то отдельный провинциальный городок. Нет. Это наше всё». Пристальный интерес Шаховского именно к этому роману — свидетельство того, что в своих духовных поисках он постепенно освобождался от рационалистических пут и очень близко подошёл к полному приятию Бога. Ведь, как образно и точно замечают авторы, «Фёдор Михайлович в своём главном романе, исследуя лабиринты человеческой души, заблудившейся в чертогах рассудочности (выделено нами, ибо это близко к тому, что происходило в душе Шаховского и Вернадского! — Авт.), рационализма и всеобщего отрицания…, предостерёг Россию… от той ситуации, когда “Бога нет и всё дозволено!”».

    Глава «Весьегонск и Скотопригоньевск» — самая короткая в книге. Но на этом малом пространстве нашлось место целой философии, неожиданным параллелям и выводам. И композиционно эта глава выстроена блестяще! Выявляя родство литературного Скотопригоньевска и реального Весьегонска, авторы находят интересный приём. Прототип Скотопригоньевска — Старая Русса, к которой, если ехать из Петербурга в Москву, надо от Бологого повернуть направо. А в Весьегонск — налево. Но не только географической близостью характеризуются эти два города. И тот и другой — воплощение российского духа со всеми его противоречиями, метаниями от полного отрицания и разрушения всего святого до покаяния и мучительного движения к истине. Авторы подчёркивают интереснейшую деталь: именно через Старую Руссу (Скотопригоньевск) пролегал путь Николая II перед отречением, и совсем рядом находится станция Дно, где он был арестован. Так Россия крушит сама себя, уничтожая то, что сама недавно считала священным… «Левая-правая где сторона? — вопрошают авторы. — Здесь и наша география, и история, и литература. Весьегонск-Скотопригоньевск: две точки русского пространства, два полюса русской жизни. С одной стороны — “дела праведные”, но известно, куда вымощена ими дорога. А с другой стороны? Куда пойти русскому человеку? Какой он выбирает путь?» Авторы отвечают на этот, казалось бы, риторический вопрос. Благодаря книге Достоевского Шаховской находит «опору на родной почве», и это удерживает его от «пропасти безверия и разрыва с русской духовной традицией».

    Братство «Приютино»

    Какие примеры чаще всего приходят на память, когда мы задумываемся о том, что такое дружба? Конечно, три мушкетёра. Из русской истории — Пушкин и его друзья, Герцен и Огарёв. Но в отечественной истории есть и другие примеры настоящей, самоотверженной и бескорыстной дружбы. Один из них — Братство «Приютино», сплотившее дружеский кружок молодых людей. Они — Д.И.Шаховской, В.И.Вернадский, братья Ф.Ф. и С.Ф.Ольденбурги, А.А.Корнилов, И.М.Гревс — все впоследствии ставшие выдающимися деятелями русской науки и культуры, вскладчину купили имение, давшее название Братству. Здесь любой член Братства мог найти приют (название имения символично: Приютино!). Здесь главным принципом была помощь друг другу, поиск такого общественно-полезного дела, которое могло бы помочь реализовать тот запас бескорыстия, доброты и деятельной любви к людям, которым каждый из этих молодых людей обладал. Они мечтали, как пишут авторы книги о Д.И.Шаховском, быть ближе к народу, приносить ему пользу. Мечтали быть как можно ближе друг к другу и вместе воспитывать детей в соответствии с выработанными совместно высокими идеалами.

    Этими идеалами, положенными в основу их идейных принципов и жизненных исканий, были «три начала: единство, свобода, любовь», — отмечают И.Кузьмина и А.Лубков. Как хорошо было бы, если бы в основе идейных принципов каждого человеческого объединения, да что там — каждого человека — были эти три начала! Все члены Братства «напряжённо искали и жаждали какого-то весомого общественного дела, хотели не службы, а Служения». Вот чего не хватает современной молодёжи…

    Мемориальная доска на доме, где Д.И.Шаховской работал в 1898—1905 гг. Ярославль
    Мемориальная доска на доме,
    где Д.И.Шаховской работал в 1898—1905 гг.
    Ярославль

    Идеалом приютинцев, как пишут И.Кузьмина и А.Лубков, был «величественный образ общечеловеческого братства». Это было практическое воплощение соборного сознания, осмыслением которого так глубоко и серьёзно занимался Д.И.Шаховской.

    Авторы с полным основанием утверждают, что «приютинцы на практике попытались осуществить идеал соборности так, как они его понимали, и скорее не в религиозном, а в социальном аспекте… В истории русской нецерковной интеллигенции это была, пожалуй, единственная попытка». Видя свою задачу прежде всего в осмыслении жизни и своего места в ней, они создали внутри братства такую атмосферу, когда каждый из его членов имел возможность максимального раскрытия своей личности, но при этом никто никого не ущемлял, и свято соблюдались права всех. Священные для «братьев» идеи они несли дальше, в свою сферу деятельности.

    Так, добрая мысль, рождённая в результате коллективного поиска, становилась достоянием всё большего количества людей. Идеи товарищества, бережного отношения к чужой личности, стремление объединить людей любовью укоренялись везде, где трудились приютинцы. Среди научных единомышленников и последователей Вернадского. Среди участников движения кооперациии, которое вдохновлял Шаховской. Среди учеников Гревса. Среди учителей семинарии, которую возглавлял Ольденбург…

    Наверное, многие вспомнят, что и в их жизни встречались такие братства — школьные, студенческие, рождённые общими интересами. Выпускники МГПИ им. В.И.Ленина 1950—1960-х гг., среди которых много выдающихся представителей искусства и литературы (Ю.Коваль, Ю.Ряшенцев, Ю.Ким, П.Фоменко и другие) свято берегут студенческую дружбу и вот уже три десятка лет каждый год 27 декабря собираются вместе. Замечательное совпадение: члены Братства «Приютино» в течение тридцати двух лет устраивали «годовое собрание» 30 декабря, как писал И.М.Гревс, «для подведения итогов прожитого и сделанного…, для проверки дружеским добрым сердцем взаимных настроений, просто для рукопожатия и объятия в свете и тепле общей любви». Читаешь эти строки и понимаешь, почему книга о Д.И.Шаховском и его друзьях так увлекает и волнует. Да потому что в судьбе любого человека самые тёплые и трепетные моменты связаны с дружеским общением. И счастье, если у вас в жизни было такое вот братство, в котором каждый верен юношеским идеалам.

    Шаховскому и всем «приютинцам» пришлось пережить вместе со своей Родиной десятилетия жесточайших потрясений. И читатель напряжённо ждёт развязки: выдержат ли их юношески максималистские, кристально чистые, в чём-то наивные принципы все эти удары: три российских революции, Гражданская война, новая власть, безжалостно перемалывавшая всё «старое», репрессии, наконец? Для этой серьёзной, вдумчивой книги неуместны определения «детектив» или «беллетристика». Но по увлекательности, напряжённости сюжета она сродни этим легкомысленным, но любимым читателями жанрам. И финал у книги И.Кузьминой и А.Лубкова получился мощный. Тут сама жизнь закрутила лихой, трагический сюжет. Не отреклись «приютинцы» от своих принципов. А Д.И.Шаховской претерпел за них муки и смерть…

    Дружбе приютинцев, пронесённой через всю жизнь, посвящена значительная часть книги. Авторы подробно раскрывают судьбы друзей Шаховского: В.И.Вернадского, С.Ф.Ольденбурга, И.М.Гревса. Возможно, они излишне подробно описывают их жизненный путь, и внимание читателя отвлекается от главного героя книги. Но в то же время понятно бережное отношение авторов к любому факту, связанному с жизнью Шаховского, тем более — к судьбам его друзей. Рассказ о В.И.Вернадском является не просто захватывающим, но и поучительным. А судьбы Гревса, Ольденбурга теснейшим образом связаны с масштабными изменениями, происходившими в стране. Страницы, посвящённые дружбе Д..И.Шаховского с В.И.Вернадским, воспринимаются с глубоким волнением. «Дмитрий Иванович был не просто старинным товарищем Владимира Ивановича, он был для него бесконечно родным и любимым другом Митей, подлинным братом, более чем братом, чьим мнением он всегда дорожил…». И все они обладали редкостным даром — «чувством России».

    Несомненное достоинство книги — сердечность и теплота, с которой авторы относятся к своим героям и которая передаётся читателю. Любить своих героев — непростая задача для писателя. Но чем сильнее приятие автором своих персонажей, тем скорее отзовётся на этот эмоциональный посыл читатель. И тем весомее писательский труд.

    Из многочисленных документов, из обширной переписки своих героев авторы выделяют самые яркие моменты, самые глубокие и мудрые мысли, самые пронзительные строки. И сами, под стать своим героям, находят живые, горячие и точные слова: «Это была пора подведения итогов “кончающихся жизней” и углублённого осознания их смысла и значения в общем потоке отечественной истории». Если бы каждому из нас научиться осмысливать свою жизнь в «общем потоке» других жизней, не отделять себя от своего народа… Спасибо авторам, что заставляют задуматься об этом и дают примеры достойной жизни и достойного её осмысления. Ибо, как пишет Шаховской: «Я не знаю братств в нашем смысле вне русской жизни», а значит, и себя лично «вне русской жизни» он не видел.

    Шаховской, соборное сознание
    и Братство «Приютино»

    Раздумывая над путями духовных, религиозных исканий Шаховского, И.Кузьмина и А.Лубков делают потрясающее открытие. При этом они опираются на интереснейшее замечание князя о том, что «самое блестящее и богатое последствиями братство — оформившееся в церковь… — христианская община I века». Поэтому Шаховской мыслил Приютинское Братство как нечто родственное по духу раннехристианской Церкви! «Так, — пишут авторы, — вдохновляемый и своими научными исследованиями, и общественной деятельностью, и глубоким самоанализом Дмитрий Иванович подошёл к идее соборного сознания».

    В дневниковых записях Шаховского за 1935 г. они находят сформулированную им концепцию соборного сознания — как он его понимал: «Каждый из нас есть лишь один из ликов многоликого человечества… И, осознав это… человек переходит в существо высшего порядка…»

    Внимательное изучение эволюции мысли Шаховского позволили И.Кузьминой и А.Лубкову увидеть содержательную и идейную близость концепции соборного сознания у Д.И.Шаховского и ноосферы у В.И.Вернадского. Обе концепции имеют целью достижение единства всего человечества. Потому что «братство в представлении его главного идеолога Д.И.Шаховского было исканием обогащения единичного сознания сознанием мировым».

    Хочется побольше процитировать здесь авторов книги: «Идея соборного сознания и идея ноосферы стали результатом научных размышлений двух мыслителей, попытавшихся соединить естественнонаучное и гуманитарное знание, определив мысль как своеобразную форму энергии. Достижение единого соборного сознания путём усвоения сознанием человечества единства людей и их слияния должно было привести к постепенному установлению социальной системы, которая могла бы водворить царство истины среди людей. Наступление царства разума на всей планете предполагала ноосфера…. За идеями двух друзей стоял пережитый ими эмпирический опыт, опыт братской всепобеждающей любви».

    «Он никого не выдал…»

    Ордер на арест Д.Шаховского. 26 июля 1938 г.
    Ордер на арест Д.Шаховского.
    26 июля 1938 г.

    Самая эмоционально сильная глава в книге, бесспорно, финальная — «Трагедия ухода», повествующая о последних годах жизни Д.И.Шаховского. Это гимн нравственной чистоте российского интеллигента, его мужеству, терпению и смирению. Его, 78-летнего старика, подвергали допросам и пыткам, заставляя назвать имена его знакомых, якобы, как и он, «участников контрреволюционной организации». Шаховскому припомнили его участие в подпольной кадетской организации в 1917—1922 гг. и требовали выдать тогдашних членов этого объединения. Он не назвал никого. Очевидец, сидевший с князем Шаховским в одной камере на Лубянке и чудом переживший репрессии, вспоминал, что «Дмитрия Ивановича… заставляли стоять сутками без сна, и у него опухали ноги; но он был твёрд и не терял бодрости духа». Какой болью проникнуты эти строки книги: «Только совсем недавно историки смогли ознакомиться со следственным делом Шаховского, на последнем листе которого Дмитрий Иванович уже слабеющей рукой оставил следующую запись: “Я, арестованный Шаховской, если бы мне была представлена улика хотя бы в одном из моих преступлений, конечно, рассказал бы о других преступлениях, которых у меня нет. Дмитрий Шаховской”». Сколько в этих строках достоинства, мужества и горькой иронии! Стоящий на краю гибели, измученный пытками старый человек нашёл в себе силы бросить в лицо палачам эти слова, продемонстрировав спокойную гордость, аристократическое изящество, которое так и не сумели в нём уничтожить чекисты — «заплечных дел мастера». И тем самым явил своё неизмеримое нравственное превосходство над ними. Он победил.

    Продолжение следует…

    Книга «Князь Шаховской: Путь русского либерала» — первое полное описание судьбы и духовной эволюции Д.И.Шаховского, верного сына своей многострадальной страны.

    Любопытен тот факт, что книгу о Шаховском собиралась написать А.В.Тыркова-Вильямс, с которой князя связывала многолетняя дружба и совместная деятельность в кадетской партии. Тыркова-Вильямс — талантливая журналистка и писательница, автор двухтомного жизнеописания А.С.Пушкина, но её книга о Шаховском так и осталась ненаписанной…

    Воспоминания о князе Шаховском оставили и его друзья по Братству «Приютино»: А.А.Корнилов и И.М.Гревс. Эти мемуарные очерки были бережно и внимательно исследованы авторами книги, и многие её страницы окрашены сердечной и мягкой ностальгией живых воспоминаний современников Шаховского.

    К сожалению, при явном интересе историков к личности Д.И.Шаховского сколько-нибудь серьёзных научных исследований, посвящённых его жизни и деятельности, нет. Таким образом, книга И.Кузьминой и А.Лубкова восполняет значительный пробел в отечественной истории и позволяет представить себе истинные масштабы личности Шаховского.

    Книга даёт представление о глубоком и сложном внутреннем мире Д.И.Шаховского, убедительно доказывает цельность его души.

    Авторы обмолвились, что каждый из эпизодов жизни Шаховского достоин не отдельной главы, как в представленной книге, а отдельного тома. Что ж, пожелаем им дальнейшей плодотворной работы и новых книг — о Шаховском, его друзьях, его детях и внуках, среди которых немало людей с удивительными судьбами, богатых духовно и всю жизнь посвятивших служению Родине.

    У этой книги, безусловно, должно быть продолжение. Глава «Приютинская молодёжь», в которой рассказывается о детях Шаховского, Вернадского, Гревса, Ольденбурга, содержит в себе ядро будущей книги.

    Она должна быть о потомках Д.И.Шаховского, судьбы которых не менее драматичны. Одна из дочерей, Анна, отсидев в 1920-е гг. в Бутырке, до самой смерти В.И.Вернадского была его бессменным секретарём. Другая, Наталья, связала свою судьбу с будущим новомучеником — священником Михаилом Шиком. Все они прожили достойную жизнь, не изменив привитым с самого детства идеалам, сохранив в чистоте веру в Бога и непоколебимые нравственные устои. Сын расстрелянного М.Шика и внук Д.И.Шаховского — Дмитрий Михайлович Шаховской — стал известным скульптором. Среди его работ — знаменитые часы на кукольном театре им. С.Образцова и храм Святых Новомучеников и Исповедников Российских, возведённый на полигоне в Бутово, на месте массовых расстрелов 1937—1938 гг., где окончил свою жизнь и М.Шик.

    Примеры таких людей очень нужны сегодня. Это не даст нам утонуть в потоках грязной лжи и пошлости, захлестнувших наше многострадальное отечество.

    Всё, к чему пришёл Д.И.Шаховской в результате напряжённых раздумий о судьбе своего народа, звучит современно и волнующе. «Не в слепом подражании каким-либо, пусть даже самым передовым, но чуждым нашему опыту и пониманию жизни, образцам, а в выявлении подлинного смысла отечественной истории и предназначения нашего народа видел Дмитрий Иванович основную задачу российских интеллектуалов и всех, кому действительно дорога судьба страны». Как злободневно сегодня звучат его слова о том, что «американизм не сочетается с нашей духовностью, а беспомощно топчет её не внешним насилием, а победой изнутри. И пока ни о каком синтезе не может быть и речи… Перед нами такое яркое проявление бессилия европейской и американской силы и силы русского бессилия, что никакой реальной базы для синтеза пока нет». Таков вывод Шаховского, который и спустя 70 с лишним лет остается крайне актуальным и поучительным.

    Читая эту книгу, находишь столько полезных для себя мыслей, и обогащаешься не только информационно, но и эмоционально. Как окрыляют такие, например, строки из письма Д.И.Шаховского: «Может, я живу интенсивнее, чем когда-либо при жизни». А ведь ему было тогда 70 лет! Как же надо любить жизнь и людей, чтобы после всех испытаний, выпавших на его долю, так написать! Какой искренний, живой интерес ко всему, какой оптимизм звучит в строках другого его письма: «Я… радуюсь этой жажде жизни, жажде светлой и примирённой и боюсь её — потому что тянусь ко всему и притом тянусь не как созерцатель, а как активный участник жизни…».

    Заканчивается книга удивительными словами: «В молодости в “Повести о том, что будет с каждым из нас, когда мы будем большие”, написанной после окончания университета, князь Дмитрий Иванович Шаховской признавался, что он “ужасно желает быть русским человеком”. Какое простое и трудное желание. И какая долгая и сложная оказалась к нему дорога. Дорога к самому себе».

    Наталья БОГАТЫРЁВА

    TopList