© Данная статья была опубликована в № 02/2008 журнала "История" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "История"
  •  Сайт "Я иду на урок истории"
  •  Содержание № 02/2008
  • Рассказывает «молчаливое» сословие

     

    Рассказывает «молчаливое» сословие

    Воспоминания русских крестьян XVIII — первой половины XIX века.
    М.: Новое Литературное обозрение, 2006.

     

    XVIII и XIX вв. — время, о котором можно судить по огромному количеству письменных источников. Мемуары выдающихся писателей, политических деятелей, военных, священнослужителей давно уже вошли в круг чтения любителей исторической тематики. А вот воспоминания крестьян, тем более дневники, — явление исключительное. Причина этого, казалось бы, лежит на поверхности: в те времена в массе своей они были неграмотными. Но ведь за мемуары садятся далеко не все образованные люди и из других сословий. А среди крестьян нередко встречались люди выдающегося ума и практической смётки — о чём недвусмысленно свидетельствуют собранные в книге «Воспоминания русских крестьян XVIII — первой половины XIX в.» автобиографии. Но для написания мемуаров недостаточно владеть грамотой. Прежде всего, необходимо прийти к мысли о том, что твоя жизнь является ценностью, а воспоминания о ней будут интересны и полезны потомкам.

    Именно так думали, судя по всему, авторы собранных в этой книге автобиографий и дневников. В них не найдёшь описания картин счастливого детства, пылких юношеских чувств, радостей семейного быта. Мемуары в подавляющем большинстве своём повествуют о судьбах выдающихся представителей тогдашнего низшего сословия, о том, как им удалось выбраться из «своей глуши» и «бедности крестьянской». Выстраиваются эти биографии примерно по одной схеме. Рассказ начинается с перечисления тех невзгод, которые герой пережил в детстве. Например, восьми лет был отдан в пастухи, няньки, «мальчиком в лавку»… Остался сиротой, отправился в большой город попытать счастья. Много и упорно трудился, уповал на всемогущество Божье, был умерен в желаниях и осторожен в делах — и, в конце концов, разбогател. Но фортуна — госпожа непостоянная, и снова впасть в великую бедность — дело нескольких месяцев…

    В объёмное издание (более 700 страниц) вошли тексты девяти воспоминаний, охватывающие более чем столетний период истории России с середины XVIII по середину XIX столетия. Принадлежащие перу крепостных крестьян северных губерний, они представляют особенный интерес для изучения российской истории и фольклора. По ним мы можем судить о дореформенной атмосфере крестьянской жизни, где привычные патриархальные традиции тесно переплетались с зарождающимися частнопредпринимательскими отношениями.

    Восемь воспоминаний из девяти принадлежат мужчинам и только одно женщине. Женские мемуары не редкость в русской литературе и истории, но мемуары крепостной крестьянки представляют, конечно, особый интерес.

    Их автор, крепостная Авдотья Григорьевна Хрущова была проиграна в детстве своим хозяином-помещиком соседу в карты. Её воспоминания, записанные в преклонном возрасте одной из её воспитанниц, поражают отсутствием каких-либо дат, кроме даты рождения рассказчицы.

    В этом «жизнеописании» мы отмечаем интересные особенности, свойственные самосознанию дворового человека, правда, не простого дворового, а старшей над жившими в усадьбе крестьянами — ключницы. Подобный образ многим знаком по художественной литературе, а тут — не творческий вымысел, а реальная судьба.

    Авдотья Хрущова не воспринимает себя крепостной и во всём зависимой от барина личностью, но в большей степени видит себя человеком, без которого хозяйство барина не может нормально функционировать: «У меня глаза были зоркие, да и из прислуги некоторые добровольно помогали мне в наблюдениях. А наблюдать было за чем, так как одних дворовых людей при нас жило 40 душ. Отчасти благодаря надзору всё в нашем доме шло чинно и благородно».

    Впрочем, остальных мемуаристов значительно больше заботит другое — для выплаты оброка часто приходится забирать значительные суммы из текущего купеческого оборота.

    Скрупулезностью и пристальным вниманием к мелочам отличаются воспоминания другого автора — Леонтия Травина, незаурядной личности для своего времени и своего сословия. Будучи обученным с самого детства грамоте, он, благодаря своим способностям, сумел не только выкупиться из крепостного состояния, но даже получить дворянство.

    Третьи воспоминания принадлежат перу С.Д.Пурлевского. Он рисует читателю картину жизни большого села Великое в Ярославской губернии, жители которого славились смекалкой и предприимчивостью, рассказывает, как жилось в деревне при разных владельцах — от известного военачальника князя Репнина до знаменитого откупщика Яковлева. Мы узнаём и о том, что в отличии от Травина, у Пурлевского были зажиточные предки, особенно дед, который долгое время был бурмистром в имении и много сделал для своих односельчан.

    Мемуары, принадлежащие арзамасскому крестьянину Шипову, читаются как захватывающий приключенческий роман. Автор скрупулёзно повествует об успехах и неудачах своих многочисленных торговых предприятий. Наверное, это единственные в книге воспоминания, автор которых очень тяготится своим крепостным состоянием. Он много пишет о приключениях на Кавказе, живописует историю своего разорения и сложных взаимоотношений с помещиком, который, несмотря на большие деньги, предлагаемые Шиповым, отказывался дать вольную, как автору мемуаров, так и его семье.

    Один из выводов, напрашивающихся после прочтения его мемуаров — крепостное право в XIX в. было реальным и очень большим тормозом, препятствующим развитию и страны, и предпринимательских способностей большинства её тогдашнего населения.

    Следующие воспоминания принадлежат А.Я.Артынову — крестьянину села Угодичи Ярославской губернии. Они не столь обширны и увлекательны как воспоминания Шипова, но, безусловно, представляют определённый познавательный интерес. Их автор, как и предыдущие, тоже не мыслил себя крепостным крестьянином, а предпочитал зарабатывать на жизнь и на выплату податей помещику различными коммерческими операциями. Правда, в отличии от Шипова, он торговал не на Кавказе, а на Северо-Западе России.

    В ряде воспоминаний силён налёт экзотики и авантюризма. Скажем, мальчика Ивана Спехина, юнгу на корабле, пьяный капитан забывает в Лондоне, и еврей-трактирщик продаёт его матросом в Ост-Индию, где он поступает в солдаты к англичанам. Получив английский паспорт и пенсию за выслугу лет, Иван возвращается через пятнадцать лет на родину, и там его судят за самовольную отлучку с корабля…

    Во всех этих воспоминаниях нет шаблонов — перед нами не парадно-аристократическая империя и не посконно-лапотная глубинка, а живая, энергичная Россия. Оказывается, молчаливому сословию есть о чём рассказать потомкам. Книга «Воспоминания русских крестьян XVIII — первой половины XIX в.», как и вообще любые источники, оражающие историю России, помогают нам лучше понять своих предков. Обращаясь к ним, можно почерпнуть массу бытовых подробностей, которые зачастую опускают авторы специализированных исторических монографий и учебников, изучавших те же источники.

    Учителя, безусловно, найдут в ней немало интересных не только бытовых, но и социально-психологических подробностей, которые станут прекрасным дополнением к основному материалу по истории России конца XVIII — первой половины XIX вв.

    Что же касается учеников — эта книга и для них: и как вспомогательная информация, и как тема доклада, и как просто увлекательное чтение.

    Максим БАТШЕВ

    TopList