© Данная статья была опубликована в № 20/2007 журнала "История" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "История"
  •  Сайт "Я иду на урок истории"
  •  Содержание № 20/2007
  • РЕВОЛЮЦИОННЫМ ПУТЁМ

    РЕВОЛЮЦИОННЫМ ПУТЁМ

    Конец Московского купеческого общества

    Кому не известна замечательная книга П.А.Бурышкина «Москва купеческая»? Не станем рассуждать о её достоинствах, они очевидны. Однако в книге есть один, на наш взгляд, серьёзный недостаток: автор ни слова не говорит о том, как завершилась история Московского купеческого общества. Хранящиеся в ЦГИА Москвы архивные документы позволяют восстановить эту последнюю главу.

    14 июля 1917 г. выборные Московского купеческого общества собрались на экстренное заседание. Причиной явилась декларация Временного правительства об уничтожения в ближайшее время сословий. На повестку дня собрания выборных был вынесен важнейший вопрос: какие принять меры к сохранению капиталов, недвижимости и учреждений Московского купеческого общества? С докладом перед представителями купечества выступил управляющий («правитель») делами общества А.М.Полянский. Прежде всего он указал на то, что «вопрос об упразднении сословий вообще стоял на очереди даже и при старом правительстве». Далее Полянский изложил ход работы по выяснению способов сохранения имущества Купеческого общества и возможности превращения его из сословного в профессиональное. Как сказано в протоколе собрания выборных, после доклада управляющего делами «происходил оживлённый обмен мнениями». Спорили прежде всего о том, из кого именно должно составиться ядро будущего общества в порядке его пополнения; говорили также о крупных затратах, которые вызовет перевод имущества из одного общества в другое, о средствах к покрытию этих расходов, об ожидаемом крупном дефиците и т.д. Однако из-за отсутствия кворума выборные ни к какому решению не пришли. Поэтому они постановили для рассмотрения и принятия устава созвать в ближайшее время собрание.

    Ровно через неделю, 21 июля, выборные собрались вновь. Началось обсуждение доклада Купеческой управы. А.М.Полянский предложил переименовать Московское купеческое общество в Московский купеческий союз. Собранием была принята следующая резолюция:

    «1. Признать необходимым учреждение общества, преследующего цели не только профессионального характера, но главным образом оставление имуществ, капиталов и учреждений Купеческого общества в руках представителей торговли и промышленности определённых категорий.

    2. Из представленных на рассмотрение собрания выборных двух проектов — С.А.Шереметьевского и А.М.Полянского, — а также третьего, доложенного в общих чертах проекта устава Петроградского купеческого общества, признать наиболее удовлетворяющим современным условиям жизни страны проект А.М.Полянского и принять его со сделанными в настоящем собрании поправками.

    3. Признать, что с утверждением устава в срок, особо установленный собранием выборных, в новое общество должны перейти все учреждения, капиталы, доходные дома и прочее имущество сословного купеческого общества, кроме тех, относительно которых имеются особые указания о переходе таковых лишь при условии уничтожения купеческого сословия.

    4. Уполномочить Управу на израсходование сумм по утверждению и проведению в жизнь устава нового общества.

    5. Уполномочить Управу делать по требованию регистрирующего учреждения все необходимые исправления в проекте устава, если таковые не будут нарушать основного принципа оставления учреждений и имущества в руках торгово-промышленного класса.

    6. Признать, что для покрытия расходов по переводу имущества из сословного купеческого общества во вновь учреждаемое, несомненно, более предпочтительным источником является залог некоторых имуществ...

    7. Призвать учредителями общества весь состав выборных срока 1917 года, но подписать устав общества и заявление об его утверждении уполномочить Управу».

    Не только внешние бури сотрясали Купеческое общество, разрушительная работа происходила и внутри: исполнительный комитет профессионального союза служащих Московского купеческого общества грозил забастовкой, требуя увеличения зарплаты.

    19 октября собрание выборных заслушало отношение Министерства торговли и промышленности о введении в Москве, в связи с уничтожением купеческого сословия, Торгово-промышленной палаты. Прозвучало и приятное сообщение о том, что устав Московского купеческого союза утверждён и поступил в Управу. Но до великого потрясения оставалась всего неделя...

    11 ноября новая власть опубликовала «Декрет об уничтожении сословий и гражданских чинов». В нём, в частности, говорилось, что «все существовавшие доныне в России сословия и сословные деления граждан, сословные привилегии и ограничения, сословные организации и учреждения, а равно и все гражданские чины упраздняются (ст. 1)... Имущества купеческих и мещанских обществ немедленно поступают в распоряжение соответствующих самоуправлений (ст. 4)... Все сословные учреждения, дела, производства и архивы передаются немедленно в ведение соответствующих городских и земских самоуправлений (ст. 5)».

    После этого декрета Московское купеческое общество ещё некоторое время продолжало существовать, но дни его были сочтены.

    Прежде чем перейти к рассказу о ликвидации общества, следует остановиться на некоторых его решениях. На последнем легальном заседании, состоявшемся 24 ноября, был заслушан доклад Купеческой управы «О последствиях распубликования Положения о торгово-промышленных палатах». Собрание выборных постановило поручить Управе срочно приступить к образованию комиссии по организации Торгово-промышленной палаты. Представителями от Купеческого общества в эту комиссию были назначены П.П.Щапов, А.Н.Иванов и И.А.Пуговкина, в помощь которым командировался также юрисконсульт общества, представитель Биржевого комитета Н.М.Ремизов. На том же заседании прозвучало обращение Всероссийского православного братства об ассигновании средств на ремонт кремлёвских святынь. Выборные решили предоставить братству 50 тыс. руб. на «необходимый ремонт кремлёвских разрушений, и в частности Успенского собора».

    1 декабря 1917 г. президиум Московского Совета рабочих и солдатских депутатов назначил С.Н.Кошкарова комиссаром над имуществом Московского купеческого общества и Тверского-Ямского правления. В тот же день он явился в Купеческую управу, расположенную на Москворецкой улице. Все сведения о том, что там в дальнейшем происходило, мы почерпнули из протоколов, большей частью написанных самим комиссаром.

    Придя в Управу, Кошкаров предъявил находящимся там обращение президиума Совета, в котором Купеческая управа призывалась оказывать ему надлежащее содействие в ликвидации дел Московского купеческого общества. Члены Управы заявили, что в настоящее время они не могут дать положительного ответа и полагают, что судьба Московского купеческого общества зависит от постановления Учредительного собрания. Кошкаров настаивал на своём и предложил образовать ликвидационную комиссию из членов Управы и её служащих. В ответ ему было сказано, что для этого требуется провести консультации с выборными Московского купеческого общества.

    2 декабря Кошкаров обратился в президиум Совета рабочих и солдатских депутатов с просьбой предоставить ему помещения Купеческой управы для караула солдат (10—25 человек). В тот же день он встретился с комиссаром над имуществами и капиталами Московского мещанского общества Н.Н.Яковлевым для «координации действий по ликвидации московских сословных учреждений». Яковлев рассказал, что Мещанская управа вошла с ним в соглашение для совместных работ по ликвидации дел Мещанского общества. Он посоветовал Кошкарову достигнуть такого же согласия с членами Купеческой управы. Вместе с тем Яковлев посоветовал осмотреть здание Купеческой управы, чтобы разузнать, где находится кладовая, денежные ящики и прочее, и в случае необходимости занять эти помещения караулом солдат.

    Следуя этому совету, 4 декабря в первом часу дня Кошкаров привёл караул из 10 вооружённых солдат. Караул был расставлен у выходов и у кассы, временно закрытой комиссаром. Присутствовавшим членам Управы Кошкаров заявил, что он занял помещение Купеческой управы и считает их полномочия прекратившимися. Комиссар хотел также знать, признают ли они его и желают ли в дальнейшем приступить к ликвидации дел Московского купеческого общества с тем, чтобы все его капиталы и имущество находились в ведении Городского общественного самоуправления, а все учреждения общества функционировали на демократических началах.

    Члены Управы задали Кошкарову встречный вопрос: зачем он привёл с собой солдат? Комиссар ответил, что караул приведён для охраны здания в случае, если служащие объявят забастовку и покинут своё служебное помещение. Члены Управы распорядились прекратить работу и, созвав сотрудников канцелярии, объявили, что в помещение Управы пришёл неизвестный им человек, который привёл солдат, и, угрожая применением оружия, потребовал от членов Управы сложить полномочия. Кошкаров, в свою очередь, сказал, что о нём заведомо говорят неправду: он не просто «некий неизвестный человек», а комиссар над имуществами и капиталами Московского купеческого общества, о чём хорошо известно членам Управы из отношения президиума Совета рабочих и солдатских депутатов, им вручённого, и что он не угрожал членам Управы оружием.

    После этого Кошкаров потребовал ключи и печати от помещений и кладовой. Но члены Управы отказались их отдать и покинули здание вместе со служащими канцелярии. Комиссар опечатал кладовую и поставил у её дверей охрану. В тот же день он решил взять под контроль архив Московского купеческого общества, дабы «оградить его от каких-либо нежелательных выемок».

    4 декабря Кошкаров узнал, что все работники Купеческой управы являются членами профессионального союза служащих, во главе которого стоит исполнительный комитет. В его лице комиссар надеялся найти союзника. На следующий день он сообщил комиссару Москвы М.И.Рогову о занятии им помещения бывшей Купеческой управы и об отказе её членов С.Я.Смирнова, Д.К.Артемьева, А.Н.Иванова, П.И.Иванова, П.П.Щапова вступать с ним в какой-либо контакт и сдать ключи. Поэтому Кошкаров просил «сделать распоряжение об отобрании ключей и печатей и об объявлении членам Управы об упразднении их должностей».

    7 декабря в помещении Купеческой управы состоялось заседание исполнительного комитета профессионального союза служащих, на которое прибыли представители учреждений, находящихся в ведении Купеческого общества. Как записал Кошкаров, исполнительный комитет поддержал его и единогласно постановил вести с ним все дела, связанные с ликвидацией Купеческого общества и переводом имуществ и капиталов в ведение городского самоуправления. Вместе с тем исполнительный комитет признал целесообразным, чтобы организация под названием «Профессиональный союз служащих» сохранилась и «вошла бы в городское хозяйство как особая общественная демократическая единица».

    В протоколе от 9 декабря, написанном Кошкаровым, читаем:

    «...Имея в виду, что Московское купеческое общество прекратило своё существование и своевременно не сделало распоряжения о ликвидации Общества по передаче имущества и учреждений, что ныне все учреждения и капиталы Общества перешли в ведение нового юридического лица — Московского общественного самоуправления, каковой переход совершился революционным путём и по декрету Совета Народных Комиссаров, а потому следует считать, что все арендные договоры, заключённые Московской купеческой управой с разными торговыми фирмами и магазинами о сдаче им помещений Купеческого общества, потеряли силу».

    10 декабря состоялось собрание служащих учреждений Московского купеческого общества. На нём был избран Совет по делам бывшего Купеческого общества. Вот как описывает это событие комиссар Кошкаров в донесениях Совету районных дум и Президиуму Совета рабочих и солдатских депутатов.

    «Имею сообщить Совету, что служащие ото всех учреждений бывшего Московского купеческого общества на собрании от 10 декабря подавляющим большинством под гром аплодисментов всего собрания постановили приветствовать переход учреждений бывшего Московского купеческого общества в ведение Московского городского самоуправления, причём избрали из своей среды Совет по делам бывшего Купеческого общества, который будет при моём участии, как комиссара, ведать делами бывшего Купеческого общества и вести регистрацию лиц и фирм, занимающихся торговлей».

    Далее Кошкаров сообщал, что все служащие с 12 декабря вышли на работу.

    11 декабря при открытии бронированной кассы обнаружилась пропажа около 15 тыс. руб. Вот как объяснил это кассир — когда 4 декабря в помещение Управы пришёл комиссар Кошкаров с караулом, он растерялся, и когда служащие канцелярии, побросав работу, вышли в коридор для разговора с Кошкаровым, члены Купеческой управы по очереди входили в комнату, где находилась касса, и каждый брал денег, сколько хотел.

    12 декабря Кошкаров зафиксировал в протоколе, что члены бывшей Купеческой управы «в достаточной степени изобличаются в сокрытии ключей от денежной кладовой», а «цель сокрытия ключей заключается в том, чтобы воспрепятствовать учреждениям бывшего Купеческого общества в текущей работе». Поэтому комиссар решил привлечь их к уголовной ответственности, для чего просил следственную комиссию произвести расследование. Любопытно, что в то время всё имущество Московского купеческого общества оценивалось в 100 млн руб.!

    Среди бумаг С.Н.Кошкарова сохранился отпечатанный типографским способом экземпляр протокола нелегального собрания выборных Московского купеческого общества. Из-за большой ценности этого документа приведём его полностью.

    «13 декабря 1917 г. собрание выборных Купеческого общества г. Москвы заслушало доклад Московской купеческой управы о том, что 4 декабря в помещении Купеческой управы явился в сопровождении вооружённой силы некто Кошкаров, именующий себя комиссаром над имуществами и капиталами Московского купеческого общества, и занял помещение, вследствие чего Купеческая управа, не имея возможности оказать сопротивление вооружённой силе, вынуждена была оставить помещение, составив об учинённом насилии и своём протесте против него протокол, подписанный наряду с членами Управы всеми без исключения служащими Купеческой управы.

    Собрание выборных нашло, что Купеческая управа является руководящим исполнительным органом Купеческого общества, законно существующим и не упразднённым в законном порядке законной властью, что образ действия Кошкарова и лиц, его пославших, является насилием, что собрание выборных, Купеческая управа и служащие должны вести свои обязанности, не считаясь с распоряжениями и действиями захватчиков власти. Вследствие чего собрание выборных, заявляя протест против попытки разгрома учреждений Купеческого общества, единогласно постановило:

    1. Выразить Купеческой управе благодарность за её действия при захвате помещения Купеческого общества вооружённой силой.

    2. Просить Купеческую управу по-прежнему стоять на страже интересов Купеческого общества и продолжить свою работу, не считаясь с распоряжениями захватчиков власти.

    3. Предоставить Купеческой управе действовать сообразно условиям настоящего момента с правом решения дел самостоятельно, не прибегая к созыву собрания выборных.

    4. Сообщить Московской городской управе, Уездной и Губернской земским управам, Казённой палате и Коммерческому суду, что за поступающие с 4 декабря с. г. куда-либо, кроме законно существующей Купеческой управы, сборы и суммы Купеческое общество не отвечает.

    5. Заявить Московской конторе Государственного банка и всем кредитным учреждениям, в которых находятся на текущем, специальном или других счетах деньги, ценные бумаги или другое имущество Купеческого общества, что выдача денег, ценных бумаг или иного имущества по распоряжению какого-либо лица или учреждения, кроме законно существующей Купеческой управы, недопустима. Если бы подобная выдача имела место, то таковая не будет признана Купеческим обществом, которое имеет право защищать своё исключительное право на распоряжение своим имуществом всеми законными способами, не исключая защиты судебной, как только суд возобновит свою насильственно прерванную деятельность.

    6. Подтвердить служащим в учреждениях Купеческого общества, что право приглашения, перемещения и увольнения служащих названных учреждений по-прежнему принадлежит исключительно Купеческой управе и тем органам, которым это законно предоставлено.

    7. Утвердить П.П.Щапова в должности исполняющего обязанности старшины Купеческого общества, согласно избранию Купеческой управы.

    8. Довести до всеобщего сведения сие постановление».

    Тем временем Кошкаров начал работать с вновь созданным советом служащих по управлению делами бывшего Купеческого общества. Однако это согласие не было долгим. 21 декабря Совет организовал забастовку служащих Купеческой управы, в которой приняли участие около 70 человек. В своём сообщении президиуму Совета рабочих и солдатских депутатов Кошкаров писал:

    «Совет, стремясь к проявлению наибольшей власти в решении дел, всё время ставил меня в положение весьма тягостное, требуя, чтобы я давал разрешение выдавать деньги в том объёме, как это предполагал делать Совет, не совещаясь со мною, как комиссаром, и не входя в положение кассы. В то время, когда я ознакомился со многими деталями дела, против меня повели борьбу. Бюро Совета районных дум меня на этих днях избрало членом своего Бюро и утвердило заведующим всеми учреждениями бывшего Московского купеческого общества. В Совете районных дум я неоднократно делал доклады о положении дела. Установлено, что должна быть крайняя экономия в расходах и осторожность по отношению действий служащих Купеческого общества, стремящихся и к саботажу, и к забастовкам, и в особенности старанию повести меня, как комиссара, к крупным ошибкам по выдаче денет».

    Своё письмо в Совет комиссар заканчивает следующими словами:

    «Моё решение определённое: предстоит основательная ломка в составе и в порядках Общества и в особенности самой Управы, напоминающей собой во многом какой-то приказ подьячих, живших ранее в дружбе и в подчинении у купцов и смотревших на службу, как на общественный плохо охраняемый вкусный пирог. Я очень рад, что не поддался всем их хитростям и не дал себя ввести в ошибки по выдачам крупных сумм денег. Касса проверена, в моём распоряжении, а правильность её будет установлена в дальнейшем ревизией».

    В голосе комиссара начал звучать металл. Так, в записке, посланной в президиум Совета рабочих и солдатских депутатов в тот же день, 21 декабря, с пометкой «В[есьма] срочно», он пишет:

    «Сегодня в 10 ч. ко мне придут объясниться члены Совета. Весьма возможно, придётся прибегнуть к аресту. ...Соглашение невозможно и вряд ли нужно, надо вызов принять с полным достоинством».

    Из постановления от 22 декабря узнаём, что во главе забастовки стояли правитель канцелярии И.В.Петров, делопроизводитель В.С.Дмитриевский и бухгалтер М.П.Рыков. По словам Кошкарова, они оказывали давление на подчинённых им служащих и ложно уверяли их, что комиссар личной своей властью упразднил Совет служащих. Кроме того, Кошкаров обвинил забастовщиков в том, что они сорвали раздачу обычного праздничного пособия съехавшимся 21 декабря к Купеческой управе «бедным гражданам, среди которых было много беспомощных стариков и старух». Правда, 20 декабря комиссар собственноручно записал в протокол, что, т.к. члены бывшей Московской купеческой управы скрылись и утаили ключи от денежных кладовых, а в кассе нет денег, из которых можно было выдать сумму на обычное пособие «бедным гор. Москвы лицам бывшего купеческого сословия», то эту раздачу пришлось отменить, «возложив нравственную ответственность за это на бывших членов Купеческой управы». Кошкаров обвинил руководителей забастовки и в том, что «лица, занимающиеся торговлей, не могли в этот день выправить новые промысловые свидетельства, вследствие чего казна не получила в этот день налога до 100 тысяч рублей».

    Исходя из этих обвинений, комиссар постановил: Петрова, Дмитриевского и Рыкова немедленно уволить, обязав их сдать ключи, печати, штемпеля, а также служебные суммы; в связи с убытком, причинённым казне, дело названных лиц передать на рассмотрение суда. Кроме того, уволенным со службы предписывалось освободить квартиры, если они получили их от Купеческого общества. Причём комиссар подчёркивал, что эта мера будет применяться ко всем занимающимся саботажем и подстрекательством к забастовкам.

    Понимая, что ни служащие, ни тем более их Совет не будут содействовать ему в реорганизации Купеческого общества, Кошкаров сформировал Ликвидационную комиссию. В неё вошёл он сам, секретарь М.В.Проскурин, служащие К.И.Шкляревич, Ф.Я.Лаковец и М.В.Молчалин. Первое заседание этой комиссии состоялось 24 декабря. Поскольку Совет отказывался поддерживать комиссара, Ликвидационная комиссия решила впредь, до избрания нового Совета, работать самостоятельно. Всем служащим Управы предлагалось явиться 28 декабря к 11 час. в Купеческую управу для официального заявления Кошкарову о согласии или несогласии продолжить свою службу. На место тех, кто откажется сотрудничать с комиссаром, Ликвидационная комиссия должна была назначить новых людей.

    27 декабря Кошкаров издал грозный приказ, о котором в протоколе записал так:

    «Вследствие запущенности дел канцелярии и бухгалтерии бывшей Московской купеческой управы и явного саботажа служащих купеческой управы, не желающих считаться с властью народа в лице Советов рабочих и солдатских депутатов и ввиду неподчинения моим распоряжениям, как комиссара, что и подтвердилось при ревизии дел канцелярии и бухгалтерии Управы, я, как комиссар, приказал: всех служащих Купеческой управы, занимающихся в канцелярии и бухгалтерии, уволить и объявить им, что обратный приём их может быть осуществлён лишь после личных переговоров со мною, как комиссаром; причём они должны будут подчиняться распоряжениям комиссара над делами Купеческого общества... Виновные в неподчинении настоящему моему приказу будут мною арестовываться».

    Ещё одним приказом Кошкарова, датированным тем же числом, Совет служащих, «вставший в явно недоброжелательное отношение к Совету рабочих и солдатских депутатов и призывавший служащих Купеческого общества к саботажу и забастовкам», упразднялся. Преемником Совета в приказе была названа Ликвидационная комиссия.

    Напряжение между комиссаром и служащими дошло до такой степени, что 28 декабря Кошкаров просил у городского комиссара прислать в помещение Управы четырёх милиционеров, вооружённых винтовками, а 29 декабря обратился в президиум Совета с просьбой выдать из Московского арсенала три револьвера с патронами для него и членов Ликвидационной комиссии. За невыполнение своих обязанностей (по распоряжению Кошкарова) арестовали бухгалтера Управы, но после ручательства старосты его артели (и по просьбе того же комиссара) он был освобождён.

    Новым властям стало известно о втором нелегальном заседании Московского купеческого общества, состоявшемся 26 декабря. В протоколе, которого нет в официальных документах, хранящихся в ЦГИА Москвы, содержался призыв к домовладельцам и домовым комитетам не подчиняться большевистской власти.

    11 января 1918 г. Кошкаров сообщал в президиум Совета рабочих и солдатских депутатов:

    «В ответ на Ваше предложение от 2 января по случаю протокола Московского купеческого общества от 26 декабря... имею сообщить, что мною сего 11 января произведён обыск в помещениях Верхних торговых рядов при магазине Григория Владимировича Сапожникова. Причём обыском вполне подтвердилось моё подозрение, что самозванная «Купеческая управа» находится тут именно. Найдены документы по приходу и расходу сумм самозванной Управы и документы, похищенные у меня, Кошкарова, из моего Комиссариата. Во главе Управы стояли Пётр Петрович Щапов и Константин Михайлович Лобов. Арестованы три новых пишуших машинки. При осмотре бумаг обнаружено, что означенные выше лица от лица Купеческой управы соорганизовались и сделали заём у бывших выборных Московского купеческого общества в 1 млн руб. Прошу независимо от меня и со своей стороны сделать немедленное распоряжение об аресте Сапожникова, Щапова и Лобова и прошу товарища Рогова дать движение моим прежним ходатайствам об аресте разных лиц, служащих Управы».

    Кошкаров связывал появление «протоколов-воззваний» от 13 и 26 декабря с деятельностью тайной канцелярии, обнаруженной им 11 января. В сообщении в президиум Совета рабочих и солдатских депутатов от 15 января, являющемся последним документом по делу о ликвидации Московского купеческого общества, комиссар Кошкаров писал:

    «Имею сообщить Вам, что в настоящее время работа в бывшей Купеческой управе идёт нормальным порядком. Заканчивается выдача промысловых свидетельств и начаты операции по получению арендных денег. Отовсюду обнаруживаются и встречаются злоупотребления бывших членов и служащих Купеческой управы...

    Выбранный всеми служащими Купеческого общества Совет по ликвидационной работе оказался не на высоте своего назначения. Люди, десятками лет сжившиеся со старыми порядками и привыкшие к угодничеству перед купечеством, стали вести двойственную политику. Исполняя наружно свои служебные обязанности, всё время стремились запутать делопроизводство и отчётность и уничтожать некоторые документы и книги.

    Вследствие этого пришлось в Рождественские праздники пригласить опытного бухгалтера и обревизовать отчётность и делопроизводство. Результаты ревизии были безотрадные, и всех служащих Купеческой управы я уволил.

    Выяснилось, что многие служащие Управы и члены Ликвидационного совета (имеется в виду Совет служащих. — Авт.) работали совместно с подпольной Купеческой управой и, закончив занятия у меня в Управе, шли в канцелярию подпольной Управы и там работали, составляя бумаги с призывами не подчиняться мне и большевистской власти...

    При всех подобных данных работать весьма тяжело, мне приходится заниматься и днём и ночью, и, дорожа временем, я ночую в Управе. На местах в различных учреждениях — саботаж и пропаганда к забастовкам. Это течение весьма сильно среди интеллигенции.

    Что касается низших служащих, то они на собраниях постоянно стоят на стороне большевистской власти. Сообщая о вышеизложенном, имею дополнить, что ныне мы уже вышли из затруднительного положения и работа у нас идёт весьма продуктивно.

    Вместе со мною работает Ликвидационная комиссия, в состав которой входят: Россин (большевик), член Военной организации, Проскурин (писатель-пролетарий, тоже большевик), И.Устинов (фабричный рабочий, тоже пролетарий-большевик) и другие».

    На этом история Московского купеческого общества закончилась. О судьбе упомянутых комиссаром Кошкаровым лиц ничего не известно. Вряд ли их ждала спокойная жизнь в большевистской России.

    Олег ИВАНОВ,
    кандидат философских наук,
    лауреат Макариевской премии

    TopList