© Данная статья была опубликована в № 20/2006 журнала "История" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "История"
  •  Сайт "Я иду на урок истории"
  •  Содержание № 20/2006
  • Трагедия или торжество человечности?..

     

    ТРАГЕДИЯ или ТОРЖЕСТВО ЧЕЛОВЕЧНОСТИ?..

    Миру всему передайте,
    Чайки, печальную весть:
    В битве врагу не сдалися,
    Пали за русскую честь.

    Материалы для подготовки уроков по теме «Русско-японская война 1904—1905 гг.» в профильной школе, а также при изучении курса «Основы этики» на уроках обществознания. 11 класс

    1

    27 января (9 февраля) 1904 г. навсегда останется в нашей истории днём славы русского флота. В тот день свой первый и последний бой принял бессмертный «Варяг», став навсегда одним из самых чистых примеров героизма. Переживаемая нами в назидание потомкам смута оказалась не в силах затмить славу моряков «Варяга». Столетие их подвига достаточно широко отмечалось российским обществом: кроме статей в прессе и телевизионных репортажей, состоялось несколько официальных мероприятий. Однако самым ярким воспоминанием о бое 9 февраля 1904 г., оставшемся в памяти всего русского народа, стала песня «Варяг» (в другой редакции — «Гордый “Варяг”»). Её слова приходят на ум всем, кто оказался в тяжёлой ситуации, и не только на флоте или войне. Она символизирует непокорность человека обстоятельствам, решимость бороться до конца и веру в то, что из самых сложных ситуаций есть выход.

    Отражение русскими моряками атаки японцев. Порт-Артур. Декабрь 1904 г.
    Отражение русскими моряками
    атаки японцев. Порт-Артур.
    Декабрь 1904 г.

    Далеко не все яркие страницы русской военной истории нашли отражения в песнях. И не все они стали поистине народными. Но почему же так случилось, что самые знаменитые русские воинские песни, оставшиеся в памяти народа, слагались в большинстве своём не во славу побед, а в честь трагедий? Немало их появилось после неудачной русско-японской войны. О событиях столетней давности напоминают нам «На сопках Маньчжурии», «Гибель “Стерегущего”», «Цусима». А про «Варяг» было написано сразу несколько песен — марш «Варяг», «“Варяг” идёт свершить свой подвиг славный» (музыка Ц.Кюи), «Геройский подвиг», «Плещут холодные волны» (музыка Ф.Богородицкого, слова Я.Репнинского). Все они легли на музыкальный лад как плач и восторг, досада и торжество, скорбь и восхищение. Эти песни свидетельствуют о великой благодарности народа своим защитникам, которым досталась самая тяжкая воинская доля — героически умирать, не побеждая. Но самой известной всё же стала «Гордый “Варяг”»...

    Мало кто знает, что слова этой песни написал восхищённый подвигом русского крейсера немец — поэт и драматург Рудольф Грейнц. И только спустя два месяца, после перевода текста, сделанного Е.В.Студенской, «Гордый “Варяг”» зазвучал на русском языке и впоследствии стал неотъемлемой частью нашей национальной песенной культуры. Удивительно ясно доносит песня картину того боя... Настолько ясно, что через пятьдесят лет после битвы в бухте Чемульпо, несмотря на кардинальные перемены, происшедшие за это время в России, все оставшиеся в живых моряки «Варяга» и «Корейца» были награждены советским правительством медалями «За отвагу».

    Русская песня, и особенно «Варяг», своим художественным видением сумела раскрыть диалектическую глубину войны, показать её несомненное зло, но с другой стороны, она донесла до нас светлые образы людей, которые, став первыми жертвами зла, призваны его остановить.

    Самоотверженное противостояние разбушевавшемуся злу во имя спасения своих ближних принято называть подвигом. Он, как и сама война, глубоко противоречив и не так легко может быть понят и оценён людьми, берущимися судить о нём спустя десятилетия. Подвиг, несомненно, является великой трагедией, но, кроме того, торжеством человечности, не пожелавшей мириться с собственным унижением. Многое непонятно нам в подвиге... Зачем совершать то, что грозит неминуемой гибелью, зачем мечтать о том, для совершения чего явно не хватает сил? Зачем стремиться сделать невозможное и перенести непереносимое? Зачем, наконец, превращать возможность унижения в трагедию? Но прежде, чем говорить о нравственной сути подвига, ещё раз вспомним бой «Варяга» и «Корейца», вспомним битву русских моряков против многократно превосходящих сил врага, которая — скажем ещё раз — на наш взгляд, является эталоном подвига, одним из самых чистых его выражений.

    2

    Крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец». Бой в Бухте Чемульпо. 9 февраля 1904 г.
    Крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец».
    Бой в Бухте Чемульпо. 9 февраля 1904 г.

    Крейсер «Варяг», приписанный к эскадре Порт-Артура, прибыл в бухту Чемульпо 29 декабря 1903 г. Тактической целью русского корабля было просто обозначить присутствие русского флота в одном из важнейших портов Кореи, стратегической — в случае агрессии японцев против этой страны — не дать им совершить высадку десанта в Чемульпо. Однако уже с первых дней пребывания в корейском порту командиру «Варяга», капитану I ранга Всеволоду Фёдоровичу Рудневу, открылись огромные масштабы интервенции японцев в Корею. С донесением о подготовке возможного противника к войне он отправил в Порт-Артур канонерскую лодку «Гиляк», на смену которой 5 января пришла лодка «Кореец». Через три дня от русского посланника в Сеуле поступили первые сведения о появлении в соседней бухте А-сан японских военных кораблей. 24 января капитаны иностранных судов, находившихся в Чемульпо, сообщили Рудневу о разрыве дипломатических отношений между Японией и Россией. Понимая, что в случае начала боевых действий велика вероятность блокады русских кораблей на внутреннем рейде корейской бухты, капитан отправил телеграмму в Порт-Артур с просьбой дать новые указания, но ответа не получил. На следующий день Руднев снова отправился в Сеул на встречу с русским послом, который также оставался в неведении относительно начала войны. Тогда капитан принял решение отправить «Корейца» с донесением о сложившейся обстановке в Порт-Артур. Некоторые историки упрекают Руднева в том, что он вовремя не вывел корабли на внешний рейд Чемульпо и не избежал тем самым блокады. Но приказа об отходе ему не поступало, а значит, продолжал действовать предыдущий — находиться в бухте.

    Пока в русской дипломатической миссии искали подтверждения слухов о войне России и Японии, противник начал действовать. Ранним утром 27 января контр-адмирал Уриу передал через русского посланника в Корее ультиматум капитану Рудневу: покинуть бухту Чемульпо до полудня; в противном случае он будет вынужден начать боевые действия прямо на внутреннем рейде. Этот ультиматум означал вызов на бой, ибо дать просто уйти русским кораблям японцы не собирались. Но и атаковать в гавани их было непросто: в это время кроме «Варяга» и «Корейца» там находились английские, американские, французские и итальянские боевые корабли. Случайное попадание снаряда в один из них привело бы к международному скандалу. Поэтому Уриу передал иностранным крейсерам дипломатичную просьбу покинуть место стоянки на время боя.

    Руднев оказался в чрезвычайно сложном положении. Оставаться в гавани было нельзя, поскольку в ней был крайне затруднён манёвр, и японские крейсера и миноносцы, имея семикратный перевес, без труда бы расстреляли почти обездвиженные русские корабли. С другой стороны, бой на внешнем рейде, где манёвр также был стеснен, давал не намного больше шансов на победу. Тогда капитан «Варяга» решил обратиться за помощью к иностранному флоту, капитаны которого были возмущены действиями японцев, решивших согнать их со стоянок. Согласно международному военному праву, корабли ни одной державы не должны вести боевые действия в нейтральных портах, а Корея к этому времени уже успела объявить нейтралитет. На состоявшемся в 9 часов утра совещании капитанов русского, английского, французского и итальянского крейсеров был принят меморандум, осуждающий действия японцев. Однако никакой военной помощи иностранцы русским не обещали. Руднев попросил их сопровождать «Варяг» и «Кореец» при выходе из бухты — вплоть до окончания зоны нейтральных вод. Но иностранцы отказались, сославшись на то, что подобный демарш может быть истолкован как нарушение нейтралитета; иными словами, получалось, что Италия, Англия и Франция вступили бы в войну на стороне России. Тем не менее капитаны, несмотря на выраженный японцам протест, пообещали адмиралу Уриу покинуть гавань на время боя, дабы избежать повреждения своих судов. Сам же меморандум с протестом английский офицер вручил командующему японским отрядом лишь за десять минут до начала их атаки на русские корабли...

    Понимая, что теперь столкновения не избежать, Руднев дал приказ готовить корабли к сражению. Его план состоял в том, чтобы прорваться из бухты сквозь японские колонны. В 11.30 «Варяг» и «Кореец» снялись с якоря и двинулись навстречу врагу. Видя решимость русских моряков, команды иностранных крейсеров объявили торжественное построение личного состава и проводили наши корабли криками «ура!» и оружейным салютом. А на итальянском крейсере «Эльба» оркестр играл русский гимн — «Боже, царя храни!».

    Командир «Варяга» капитан I ранга В.Ф.Руднев
    Командир «Варяга»
    капитан I ранга
    В.Ф.Руднев

    Японцы очень хорошо продумали выбор арены сражения: двигаясь по узкому фарватеру Чемульпо и стремясь прорваться в открытое море, «Варяг» и «Кореец» не могли развить высокой скорости. А на выходе из бухты их поджидали 6 вражеских крейсеров и 8 миноносцев, т.е. русские корабли были почти лишены возможности маневрировать и активно уклоняться от снарядов. К тому же тихоходный «Кореец» не мог угнаться за «Варягом», а значит, крейсеру, чтобы прикрыть своего спутника, приходилось идти на небольшой скорости. Завидев неприятеля, контр-адмирал Уриу со своего судна подал сигнал, предлагая Рудневу сдаться, но ответа не дождался. В 11 часов 45 минут, когда «Варяг» сблизился с противником до расстояния приблизительно в 8 км, по нему был открыт огонь сначала флагманским крейсером «Асама», а затем и всей японской эскадрой. Начался знаменитый бой. Разумеется, оба русских корабля сразу же были засыпаны снарядами семикратно превосходящих их противника. 45 минут продолжалась схватка, и всё это время море вокруг них кипело от взрывов. Однако и русские моряки отвечали смертоносным огнем; первой удачей наших артиллеристов стал взрыв на корме «Асамы», выведший из строя орудийную башню и скосивший насмерть командира корабля.

    Через три четверти часа положение «Варяга» стало критическим. Несмотря на редкие попадания японских орудий (в сравнении с количеством выпущенных боеприпасов), их тяжёлые снаряды вывели из строя практически всю крупнокалиберную артиллерию; на крейсере начались пожары, был серьёзно повреждён рулевой привод, и команде пришлось перейти на ручное управление. Но самыми опасными стали три подводных пробоины, из-за которых «Варяг» дал заметный крен. Под непрерывным огнём врага ремонтная команда сумела наложить на пробоины пластырь, но полностью ликвидировать крен не удалось. Любой резкий манёвр угрожал опрокидыванием корпуса. Видя тяжёлое положение «Варяга», контр-адмирал Уриу скомандовал своим кораблям идти на сближение с противником и уничтожить его с близкой дистанции. Оценив обстановку, капитан Руднев, получивший ранение в голову, принял решение вернуться в бухту, ибо продолжение боя грозило быстрой гибелью. Теперь уже «Кореец» прикрывал огнём с трудом маневрирующий «Варяг». Японский адмирал явно промедлил с решительной атакой: как только основательно покалеченный русский крейсер вновь вошёл в фарватер бухты, преследовать его могли лишь два корабля, идущие бок о бок и постоянно рискующие сесть на мель. В 13.00 «Варяг» и «Кореец» встали на свои прежние стоянки в бухте Чемульпо.

    Наступило время подсчитывать потери. «Кореец» получил осколками минимальные повреждения, т.к. японцы так и не смогли ни разу в него попасть. Но на «Варяге» дела обстояли значительно хуже: из 553 членов команды убито было 22 (в т.ч. один офицер) и ранено 108 человек; впоследствии 11 из них умерли от ран. Однако и японцам этот бой стоил дорого. Русским кораблям удалось потопить вражеский миноносец и нанести серьёзные повреждения двум крейсерам — «Асама» и «Такачихо». Есть данные, что последний, получивший подводную пробоину, затонул во время движения в док. Требовали ремонта и другие японские крейсеры. В общем, как свидетельствовали наблюдатели с иностранных судов, настроение у японцев было подавленным. Их потери в живой силе составили свыше 30 человек убитыми и 200 ранеными. При этом они видели, как «Варяг» и «Кореец» благополучно добрались до стоянки, что не исключало продолжения боя.

    О том, что схватку предстоит продолжить на следующий день, знал и капитан В.Ф.Руднев. Намерение японцев уничтожить русские корабли было очевидным. Но прежде, чем готовиться к новому бою, с «Варяга» начали эвакуировать раненых. И здесь проявили благородство команды английских, американских, французских и итальянских судов, которые помогали вывозить раненых, размещать их в госпиталях и оказывать медицинскую помощь. Повторный осмотр крейсера показал, что без серьёзного ремонта к сражению он не пригоден. Даже оставшиеся невредимыми орудия из-за крена корпуса много теряли в дальности и точности стрельбы. Руднев понимал, что в новом бою «Варягу» придётся рассчитывать только на три пушки. При этом стрелять пришлось бы с неподвижного корабля, ибо маневрирование накренившегося судна привело бы к его неизбежному опрокидыванию. С другой стороны, был готов к бою «Кореец», но долго ли одна канонерская лодка сможет продержаться против десятка вражеских кораблей? На общем собрании офицеров было решено: в связи с тем, что продолжение боя приведёт к неминуемой гибели большей части команды, а шансы нанести хотя бы незначительный урон врагу минимальны, следует уничтожить русские корабли, чтобы они не достались противнику, а экипажи по приглашению капитанов нейтральных держав разместить на их судах. И опять английские, британские и итальянские моряки оказались на высоте, согласившись принять наших соотечественников. В противном случае, сойдя на берег, они неминуемо попали бы в плен к японскому десанту.

    Матросы с «Варяга». 1904 г.
    Матросы с «Варяга». 1904 г.

    Изначально русские офицеры планировали взорвать «Варяг», но иностранные капитаны уговорили Руднева этого не делать, ибо взрыв такого колоссального судна мог угрожать кораблям, находившихся в это время на рейде. Пришлось затопить крейсер; в три часа пополудни специальная команда открыла кингстоны (от англ. kingston valve — заборный клапан — ответстие с клапаном в наружной обшивке подводной части судна для приёма или удаления воды). Последним, как и положено по уставу, борт тонущего «Варяга» покинул капитан. Приблизительно через три часа героический крейсер полностью погрузился в воду и опустился на глубину 22 метра. В 16 часов была взорвана канонерская лодка «Кореец», сожжён гражданский пароход русской миссии «Сунгари» и, наконец, русские моряки затопили все шлюпки и спасательные средства.

    На рассвете 28 января контр-адмирал Уриу, узнав о судьбе «Варяга» и «Корейца», поздравил своих офицеров с победой. Действительно, боевая задача была ими выполнена: корабли противника уничтожены, десант благополучно высажен, бухта Чемульпо захвачена. Россия в этом эпизоде войны потерпела поражение, а через год, несмотря на героическое сопротивление, проиграла и битву за Порт-Артур. Но разве факт поражения обесценивает подвиг русских воинов? Разве подвиг измеряется сухими цифрами потерь и приобретений?

    16 апреля 1904 г. в Петербурге торжественным маршем по Невскому проспекту шли моряки «Варяга» и «Корейца». Их шествие сопровождалось ликованием огромного количества людей, игрой военного оркестра, почётным караулом, салютом и дождем из цветов. Так русский народ благодарил своих героев.

    3

    Вспомнив о событиях более чем столетней давности, попробуем хотя бы немного проникнуть в суть явления, называемого подвигом. Далеко не каждый моральный поступок, каким бы редким и ценным он ни был, является настоящим подвигом. Когда мы в праве говорить о настоящем героическом поступке? Кто истинный герой, а кто иносказательный, или мнимый? Надо заметить, что в обыденном сознании за героическое часто признаётся любое действие, превосходящее обычные способности человека. Мы часто встречаем упоминания о героях в описании войн, мирной гражданской жизни, в рассказах о революциях, спасательных операциях, в повествованиях о жизни выдающихся личностей и даже спортивных репортажах. Создаётся впечатление, что вокруг нас живёт множество героев. И действительно, наша жизнь наполнена трагическими событиями, требующими иногда массового героизма. Но, с другой стороны, подвиг — это всё же что-то очень редкое и даже исключительное...

    В истории философской мысли за героизм принимались различные образцы поведения, но в них можно усмотреть одну общую черту — признание уникальности, неповторимости и даже божественности личности самих героев. Например, герои древнегреческой мифологии, как правило, изображались детьми богов и стремились соответствовать силе и доблести своих родителей. В облике этих героев в первую очередь видны воинские добродетели, умственное и духовное развитие играет второстепенную роль в сравнении с физическим. Христианская эпоха возвысила образ духовного совершенства, ведущего «невидимую брань» с греховными помыслами. Рыцарь и монах-подвижник — оба получили дары Святого Духа и отныне призваны защищать веру Христову; один с помощью оружия, другой — силой молитвы и благочестия. Как в рыцарских сказаниях, так и в житиях святых ярко выражен мотив борьбы одинокого подвижника с мировым злом. То, что невозможно обычному человеку, доступно для Божьего избранника.

    Сцены подвигов Тезея и его сражения с Минотавром. Рисунок с античной вазы

    Сцены подвигов Тезея
    и его сражения с Минотавром.
    Рисунок с античной вазы

    Героический пафос эпохи Возрождения сохранил и рыцарский, и монашеский идеал, но добавил к ним ещё один — идеал свободной творческой личности. Этот образ, прекрасно показанный нам Дж.Бруно, раскрывает «героическое» в качестве духовного дерзания, как «великую страсть» человеческой мысли, позволяющую ему проникнуть в бесконечные тайны Вселенной и Творения. Новое время нарисовало нам целую галерею героических образов. Воин, реформатор, революционер, учёный, гений, гражданин, религиозный пророк, борец за права человека... Чем сложнее и противоречивее становится действительность, тем больше появляется различных героических образов. Автор одного из самых ярких исследований в этой области Томас Карлейль утверждает, что «почитание героев есть трансцендентальное удивление перед великим человеком». В его список «великих людей» попадают и мифические герои древнескандинавского эпоса, и религиозные деятели, и писатели, поэты, художники, полководцы.

    Поистине, каждый из выдающихся персонажей мировой истории был велик по-своему. Полем их деятельности становились разные сферы бытия. Великие творческие личности, создавшие своими произведениями целые духовные эпохи, действуют в ментальном мире. Они — «герои духа», и их правильнее называть гениями. Отличительная черта такого «героизма» — напряжённая работа в течение всей сознательной жизни, постоянное завоевание новых творческих высот. Назначение гения в мире — открывать новые горизонты познания, новые духовно-ментальные миры. Но есть и другие герои. Они не достигли научных или художественных высот, они — герои действия, и поле их деятельности — неблагоприятные события, чьей жертвой они не желают становиться. Как правило, такой героизм предполагает один-единственный поступок, но такой, который поражает воображение и заставляет нас преклониться перед бесконечным мужеством таких людей.

    Отличив гениев мысли от героев действия, пытающихся изменить ход событий, сосредоточимся на последних. Только в их руках находится возможность совершения настоящего подвига, ибо подвиг всегда направлен на решительное изменение действительности, хотя это и не всегда происходит. Нам требуется найти нечто общее, характеризующее подвиг и героя, независимо от эпохи или сферы жизни. Прежде всего, подвиг воспринимается как нечто редкое, ценное и почти невозможное. Как уже было сказано, в глазах общества он всегда считался поступком, который безмерно превышает силы обыкновенного человека. Но различие между просто смелым поступком и настоящим подвигом кажется значительным. В первую очередь, это различие касается обстоятельств, сопутствующих совершению поступка. В случае подвига они делают его практически невозможным. Почти всё, что окружает человека, направлено против него. Кажется, только безумец может решиться на подобное свершение в ситуации, когда шансы на успех мизерны, а на поражение и гибель — огромны. Так и случилось с двумя русскими кораблями, ибо хуже обстоятельств в их ситуации придумать трудно. Вероломный ультиматум семикратно превосходящего по силам врага, невозможность манёвра и отступления, явно недостаточные средства для ведения равного боя — всё это грозило неминуемой катастрофой. Вряд ли в такой ситуации нашлись бы люди, верившие в успех решительной атаки на врага. И даже сами герои понимают, что им предстоит совершить нечто совершенно невероятное. Быть может, никто из них так же не верит в успех, но всё-таки принимает решение сделать невозможное. Подвиг — это ответ человека на безвыходную ситуацию, желание раздвинуть границы собственных возможностей.

    Героизм всегда связан со смертельным риском, а обыкновенный смелый поступок, который призван преодолеть неблагоприятные обстоятельства, не угрожает человеку смертью. И даже если подвиг не заканчивается трагически и герои остаются в живых, как это и случилось с большинством команды «Варяга» и со всеми моряками «Корейца», то никто не отменит того факта, что все они находились в ситуации смертельной опасности, на волоске от гибели. При этом с течением боя опасность только возрастала, и требовалось проявить удивительную выдержку, дабы преодолеть парализующий страх смерти и действовать по всем правилам военного искусства и даже с некоторой долей успеха. Подвиг — это решительный шаг навстречу гибели, но с верой, что смерть не уничтожит и не обесценит достижений героя.

    Оборона Севастополя. А.А.Дейнека. 1942 г.
    Оборона Севастополя. А.А.Дейнека. 1942 г.

    Подвиг не случается при естественном течении событий, при жизни без происшествий. Он обычно вытекает из собственной противоположности, из чьей-то ошибки, недомыслия, злой воли или предательства. Подвиг — это осознание опасности и попытка её ликвидировать, а бездействие, перетекающее в халатность, напротив — игнорирование нависшей угрозы, ведущее к тяжёлым последствиям. Если бы в жизни всё было разумно и последовательно и каждый из нас мог бы предвидеть все результаты своих действий, то героизма бы не требовалось. Но наш мир устроен так, что исправлять недальновидные или прямо преступные решения часто приходится невероятными усилиями. Герои, к сожалению, вынуждены зачастую расплачиваться за чью-то глупость. Но гораздо чаще подвиг становится ответом не на ошибку или случайность, а на зло и вероломство, на то, с чем подвижник не может согласиться, отказываясь быть наблюдателем бесчинств. Героизм всегда противостоит злу, в каких бы формах оно ни проявлялось: насилие, военная агрессия, стихийное бедствие, катастрофы. Зло желает унизить свободную личность, подчинить её своей воле, а подвиг стремится явить высшую человечность, не согласную на унижение и покорение. Прекрасно эту мысль выразил Е.Н.Трубецкой: «Сверхчеловеческая сила ненависти вызывает ответные действия сверхчеловеческой силы любви». Подвиг призван исправить то, что многим уже кажется непоправимым и с чем многие готовы мириться, поскольку не находят сил к сопротивлению. Герои «Варяга» и «Корейца» отказались подчиниться воле вероломного врага и отклонили требование сдаться. Они не желали становиться лёгкой добычей хитроумного противника, не хотели быть игрушкой в руках обстоятельств: они верили в возможность их изменить. К моменту начала схватки русские воины уже знали об официальном объявлении войны Японией России, поэтому сам бой был для них попыткой изменить не только свою судьбу, но и ход всей войны. Этот факт показывает, что подвиг свершается не только «против» определённых сил, но и обязательно во имя чего-то очень важного, в сравнении с которым собственные жизнь и здоровье кажутся незначительными. В этом смысле следует отличать эстетическое толкование героизма от этического. Первое обращает внимание именно на красоту самого поступка, силу и доблесть героя; второе смотрит на то, ради чего подвиг совершается. Команды русских кораблей дрались в бухте Чемульпо за честь своей Родины и за честь своей армии. Подвиг — это всегда жертвенность ради своих ближних, а значит, торжество чистого нравственного мотива. В явлении героизма моральный мотив становится действенным. Можно сказать, что подвиг — это нравственный бунт человека против превосходящей его реальности, утверждение свободного действия наперекор, казалось бы, неотвратимой судьбе.

    Обстоятельства совершения подвига ещё не дают нам его полного понимания. Важно указать также на его субъективную сторону, представленную мотивами. Как уже говорилось, подлинный героический поступок лишён эгоистических побуждений. Это подтверждает тот факт, что подвиг совершается перед лицом смертельной угрозы, и поэтому никакие блага не стоят гибели, тяжёлых ран или просто пережитой пограничной ситуации. Решимость совершить подвиг есть свободная жертвенность, не требующая награды. Подвиг есть проявление свободы, отрицающей превосходство обстоятельств, но это проявление само должно быть добровольным. Не может быть героизма по принуждению или по приказу. Конечно, неравный бой русских кораблей, как и любой подвиг на войне, можно рассматривать как исполнение приказа и воинского долга. У капитанов «Варяга» и «Корейца» был приказ оборонять Чемульпо и не допустить высадки вражеского десанта. Но в сложившихся обстоятельствах его исполнение было невозможно; перед колоссальным превосходством противника требование даже самого сурового приказа теряет свою силу. Не по уставу, разумеется, а по ситуации. Никто не в состоянии совершить невозможное и никто не желает подвергать жизнь опасности. Никто... кроме героя. Только он один выбирает свободное служение воинскому долгу и Родине. Именно свободное, а не из страха перед наказанием, ибо, если бы моряки «Варяга» и «Корейца» сдались, у них всегда была бы возможность избежать суда, оставаясь в плену. И даже в случае трибунала капитаны кораблей могли бы сослаться на вероломство противника и слишком неравные условия боя. Можно заметить, что наши соотечественники стали жертвой не приказа, а воинской чести, которая не оставила им выбора. Честь не позволяла им сложить оружие или искать защиты у кораблей нейтральных держав. Герои повели себя так, как требовало истинное призвание солдата — защищать с оружием в руках свою Родину вплоть до последнего вздоха. Но давайте подумаем: честь и призвание — не слишком ли слабые мотивы для того, чтобы пойти на неминуемую гибель и не воспользоваться возможностью избежать опасности? Найдётся не так много людей, у которых хватит духовных сил свободно выбрать именно эти побуждения и добавить к ним несгибаемую решимость противостоять злу. И эти люди — герои. Только у них хватает силы воли для преодоления страха неминуемой смерти и выбора нравственного мотива. Этот выбор доброволен, несмотря на видимое принуждение, диктуемое должностными обязанностями.

    Защитники Брестской крепости. Фрагмент. П.А.Кривоногов. 1951 г.
    Защитники Брестской крепости.
    Фрагмент. П.А.Кривоногов. 1951 г.

    Важной чертой подвига является его бескорыстность. Истинный герой совершенно свободен от стремления к личной выгоде. Подвиги всегда сопровождались славой, почестями, наградами, особым положением в обществе. Правда, всё это доставалось лишь уцелевшим героям, а погибшим — только добрая память. Конечно, человек может на досуге мечтать о подвигах и славе, но когда жизнь ставит его перед выбором — смертельная опасность либо возможность её избежать — мечты быстро рассеиваются. Согласие на подвиг — всегда стояние перед неизвестностью, т.к. предвидеть его финал не может никто. Поэтому рассчитывать на награды в такой ситуации совершенно бессмысленно. И если речь идёт о настоящем подвиге, т.е. поступке в крайне неблагоприятных обстоятельствах, то овладевший сознанием прагматический расчёт не позволит человеку пойти на исключительный поступок. Слишком велика вероятность того, что по завершении дела никакие награды герою уже будут не нужны. Поэтому подвиг — это чистая эмоциональная спонтанность, чуждая рациональному расчёту, но всё-таки целеустремлённая. Герой абсолютно не знает последствий своего свершения, не всегда в точности знает обстоятельства, но всегда знает, чего желает добиться.

    Можно назвать ещё несколько характерных мотивов, сопровождающих подвиг. Храбрость, мужество, ярость и возмущение несправедливостью. Как справедливо заметил Т.Карлейль, «отвага всегда бывает также источником настоящей жалости, истины и всего великого и доброго, что есть в человеке». Но как бы мы ни пытались разделить единый героический порыв на понятные нам мотивы, он всё равно остаётся личной тайной человека. Ему самому трудно объяснить свой выбор; он переживает внутреннюю борьбу между страхом неизбежных страданий и чувством нравственной необходимости совершить определённый поступок. Он сталкивается с абсолютным выбором, который страшен именно своей однозначностью. Судьба больше не даст возможности что-либо исправить и выбрать второй раз; герой надеется что-то изменить в настоящем и будущем, но ему не подвластно прошлое. Он, конечно, понимает весь ужас своего выбора и до последнего момента испытывает сомнения. Но последний импульс — решающее духовное движение навстречу неизвестности — перечёркивает их сомнения. Там, где жизнь приближается к последней черте, герой доходит до высшего сосредоточения сил.

    Подвиг делит жизнь человека на две части — до и после совершения, хотя, в большинстве случаев, вторая часть на долю героя не выпадает. Тогда его память будет жить в сердцах потомков и народа. Но если ему всё же удалось выжить, меняет ли подвиг что-либо в его существовании? Жизнь до подвига могла ничем не выделять будущего героя; он — обычный человек, один из многих. Более того, он мог абсолютно не стремиться к моральному совершенству, мог грешить, быть мелочным и злопамятным, делать совсем неблаговидные вещи. Но пред лицом подвига всё это исчезает. Не важно, какими качествами обладает человек до рокового выбора: он может быть смелым и отважным, однако в последний момент вдруг, под влиянием страха, эти качества ему не помогут; а может быть предельно осторожным, скромным, но это не помешает ему решиться на исключительный по смелости поступок.

    Подвиг поднимает человека в иную духовную реальность, где стираются житейские оценки. Здесь личность вступает в сферу нравственного абсолюта и, сталкиваясь с ним, должна либо решиться его защищать, либо отказаться от этого вовсе. Такое служение, такое кратковременное бытие перед лицом вечности потребует высшего напряжения сил, полного забвения себя и, наконец, жизни, но на время подвига благодаря герою подлинная мораль становится действенной.

    Ни до, ни после своего экстраординарного поступка человек может вообще ничего не сделать героического и даже заметного. Его последующая жизнь может быть такой же тусклой, как и до свершения. Более того, если ему удаётся остаться в живых, он может настолько ужаснуться той действительности, которая вынудила его решиться на подвиг, что навсегда расстанется с тем занятием, исполняя которое он и совершил героический поступок.

    Например, военный может уйти в отставку и даже не вспоминать о боевых днях. Весьма вероятно, что его последующая жизнь также не будет моральным совершенством, как и до подвига. Мы знаем случаи, когда герои минувших событий вели себя не очень достойно, излишне привлекая к себе внимание или выпрашивая для себя новые награды и почести. Но это вполне нормальная ситуация, ибо героизм — не черта характера. Героизм — черта поступка. Он не оказывает существенного влияния на моральные качества личности, ибо относится к краткому отрезку её бытия, а воспитание качеств происходит в течение всей жизни. Какими добродетелями и недостатками обладал человек до совершения подвига, такими и будет обладать. Для него изменится только одно — он стал героем, он совершил один раз в жизни невозможное. И теперь, независимо от дальнейших событий его судьбы, никто у него не отнимет этой заслуги, никто не отнимет звания героя.

    Если героизм — не черта характера, то её невозможно воспитать. Как неизвестны точные условия появления гения, так неизвестно и другое — как подготовить героя? Подвиг могут совершить совершенно разные по личностным качествам люди, и до последнего, решающего момента неизвестно, кто вступит в схватку, а кто отступит перед опасностью. Я допускаю, что человек, с ранних лет воспитанный в духе почтения к героическим свершениям своего народа и живущий с мечтой повторить великие деяния соотечественников, скорее решится на подвиг, чем тот, кто никогда в жизни ничего подобного не слышал и ни о чём подобном не задумывался. Но всё равно — абсолютно точно гарантировать совершение подвига не может никто. Героических личностей, т.е. таких, которые в любой ситуации поразят мир своим подвигом, в реальной жизни не существует. Их придумал поэтический гений, желающий видеть в мире совершенство. Эти совершенства живут в мифологических сюжетах, рыцарских романах и мечтах романтиков.

    Неслучайно, что самые выдающиеся герои мифов ведут свою родословную от богов, а значит, уже от рождения обладают сверхчеловеческой силой. Для них не может существовать непреодолимых препятствий, ибо божественный герой их по определению преодолеет. А обыкновенный человек всегда вынужден рассчитывать только на свои ничтожные силы. Героическая личность остаётся великим идеалом, а прирождённый герой — великой мечтой, однако в реальности тяжесть настоящего подвига человек может выдержать один — и только в редчайших случаях — несколько раз. Прикосновение к сверхчеловеческому губит человеческое…

    В чём же окончательное, нравственное значение подвига? Мы рассмотрели его мотивы и обстоятельства, осталось сказать о последствиях. Любой подвиг влечёт за собой какие-то изменения реальности; на это он и направлен. Но последствия, как это ни парадоксально, не определяют его сущности. Для ценности подвига совершенно неважно — заканчивается он победой или поражением. Предположим, что морякам «Варяга» и «Корейца» удалось бы прорваться в Порт-Артур, нанеся при этом огромный урон противнику. Но предполагать такой поворот событий — всё равно что сочинять мифы и наделять русских воинов сверхчеловеческой силой. Как бы вероломно ни вели себя японцы, им не откажешь в высоких боевых качествах. А можно продумать и обратный, весьма вероятный в данной ситуации исход: русские корабли могли погибнуть в бою, не нанеся никакого урона врагу. В первом случае это был бы триумф, во втором — катастрофа. Но, в любом случае, ни один из них не отменяет самого факта совершения подвига. Мы бы так же почитали героев, как почитаем их сейчас, и кто знает, если бы все герои погибли, не придало бы это их подвигу в глазах людей ещё большее величие и трагизм? Последствия не влияют на ценность подвига, но вот сам он — существенно влияет на их оценку. Тем, кто совершил героический поступок, как-то трудно приписывать поражение, трудно заключать их в рамки военно-стратегических расчётов, ибо подвиг — это то, что заведомо нарушает всякие расчёты. Замечательно выразил это мысль И.А.Ильин: «…Есть на земле победы, которые остаются победами в самые часы своей видимой неудачи. Этих побед никто не умалит и не отнимет; ими строится жизнь народов и человечества; раз одержанные, они становятся историческим достоянием.., живою основою настоящего и будущего». Нет ни одного серьёзного автора, который бы не утверждал, что моральная победа в том бою осталась за моряками «Варяга» и «Корейца». Моральная победа значительно важнее тактической, ибо последняя всегда со временем может обесцениться. Победил не тот, кто оставил за собой поле боя, и не та сила, которая в итоге достигла своей цели. Победил тот, кто не был согласен стать игрушкой в руках обстоятельств, кто не желал мириться с бесчинством противника и показал, что для него есть святыни дороже собственной жизни. Посредством героического поступка единичная воля торжествует над необходимостью обстоятельств, а человеческое берёт верх над бесчеловечным.

    Самопожертвование Титуса Дуговича. Шандор Вагнер
    Самопожертвование
    Титуса Дуговича.
    Шандор Вагнер

    Но это не значит, что подвиг не влечёт за собой никаких благотворных изменений в мире. Конечно, тем, кто привык строить расчёты только на стоимости материального ущерба, таких последствий не увидеть. Мы говорим о его духовном значении, т.е. о том, какое влияние оказывает он на души людей. И такое влияние трудно переоценить.

    Память о подвигах — важнейшая часть морального идеала данного народа, а почитание героев составляет одну из основ воспитания национального характера. Не случайно, когда хотят уничтожить народ, начинают порочить светлые образы его героев. Подвиг выполняет очень важную моральную миссию — он преображает души людей, заставляет их лишний раз задуматься о добре и зле, чести и бесчестии. Наконец, подвиг, поскольку он всегда — жертва собой ради своих ближних, помогает народу хотя бы на короткое время осознать себя единым целым. «Кто идёт на смерть за своё отечество, тот освободился от иллюзии, ограничивающей бытие собственной личностью: он распространяет свою собственную сущность на своих соотечественников, в которых он продолжает жить, даже на грядущие поколения, ради которых он действует», — говорит великий «пессимист» А.Шопенгауэр. Подвиг и подвижники — это величайшая ценность среди достижений любой национальной культуры.

    Уже было сказано, что подвиг — это свободный, бескорыстный и жертвенный поступок, совершённый при крайне неблагоприятных обстоятельствах и в ситуации смертельной опасности. При этом он противостоит такому положению дел, с которым нравственное чувство человека не может согласиться даже под угрозой гибели. Если же характеризовать подвиг с точки зрения различия добра и зла, то он, конечно, является трагическим событием. Наш мир таков, что заставляет страдать и гибнуть лучших людей, тех, кто готов помогать своему ближнему ценой собственной жизни. Но именно их свершения и их гибель показывают, что такие люди ещё встречаются и что добро, как чисто моральный мотив, ещё существует и действует. Смерть героев спасает не только жизни, но и саму идею моральности как действенной человечности. Вот почему так торжественно-печальны русские воинские песни. Они оплакивают крестную смерть героев, но одновременно радуются, что российская земля может растить тех, кто в глазах нашего народа является идеалом человека. И светлые образы моряков «Варяга» и «Корейца», чтобы ни случилось с нашей страной, всегда останутся таким идеалом в сердце каждого, кто любит Россию...

    Алексей СКВОРЦОВ,
    кандидат философских наук,
    научный сотрудник
    философского факультета МГУ им. Ломоносова

    TopList