© Данная статья была опубликована в № 10/2006 журнала "История" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "История"
  •  Сайт "Я иду на урок истории"
  •  Содержание № 10/2006
  • Колонка главного редактора

    Тем, кто любит заниматься мистикой чисел и дат, нынешний год — подарок. В январе 2006 г. мы отметили 165 лет со дня рождения В.Ключевского, в декабре сравняется 240 лет Н.Карамзину. Год, как бы находящийся между двух полюсов магнита, — двух великих историков, во многом определивших пути развития общественного самосознания, да и всей науки об отечественном прошлом на многие поколения вперёд.
    Магнитное поле Карамзина и Ключевского держит нас в постоянном напряжении, заставляет вновь и вновь задумываться о предназначении историка. Карамзин первый создал национальный образ России. И этот образ был изваян им в словесном мраморе, в стиле ампир. Он был поэтом Российской империи на вершине её славы. И это видение русского прошлого было воспринято от него Пушкиным.
    Ключевский — другой. Попович, прошедший нигилистическую школу шестидесятников XIX в., получивший разностороннее и глубокое образование в Московском университете, он обратился к изучению народной жизни, начал как анатом препарировать физиологию сословий, государственных и земских учреждений Русской земли, искать те артерии, которые питали народный организм на протяжении тысячелетия.
    Так что же можем мы, учителя истории, в начале нового века, в эпоху беспочвенности и отсутствия любых чётких ориентиров, почерпнуть в наследии эти столь непохожих историков? Во-первых, не нужно бояться их. За давностью лет ветшают концепции, уточняются факты, но их нравственная позиция, моральная оценка прошлого остаётся свежей. И не следует слушать идеологов и публицистов, рассуждающих о том, что вот, мол, моральные оценки и объективность — исконные враги. Разве Карамзин и Ключевский не объективны в препарировании и описании фактов? Это — во-вторых. И, наконец, последнее. Они были великими художниками русского слова. «История, говорят, наполнена ложью: скажем лучше, что в ней, как в деле человеческом, бывает примесь лжи; однако ж характер истины всегда более или менее сохраняется; и сего довольно для нас, чтобы составить себе общее понятие о людях и деяниях. Тем взыскательнее и строже критика; тем непозволительнее историку, для выгод его дарования, обманывать добросовестных читателей, мыслить и говорить за героев, которые уже давно безмолвствуют в могилах». Оцените, каков стиль!

    Алексей САВЕЛЬЕВ,
    главный редактор

    TopList