© Данная статья была опубликована в № 06/2006 журнала "История" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "История"
  •  Сайт "Я иду на урок истории"
  •  Содержание № 06/2006
  • Збручский идол

    ЗБРУЧСКИЙ ИДОЛ

     

    Материал для заочной экскурсии по теме «Язычество древних славян». 6 класс

     

    Мифы, помимо содержащейся в них разнообразной информации, привлекательны для нас тем, что свидетельствуют о древности народов, о которых идёт речь, глубине их исторических корней. В этом смысле больше всего повезло древним грекам — у них были Гомер и Гесиод. Хорошо знаем мы и римскую мифологию — благодаря Публию Овидию Назону, создавшему «Метаморфозы». У индийцев была «Махабхарата», у германцев — «Старшая Эдда», даже у индейцев Америки появилась «Песнь о Гайавате» Генри Уордсворда Лонгфелло.
    На этом фоне славяне поневоле чувствуют себя обделёнными. Их мифология не была записана. Что осталось нам сегодня? Редкие свидетельства летописей, отголоски языческих культов в сказках и народных песнях, записанных лишь в XIX в., т.е. спустя девять столетий после крещения Руси. Остались лишь редкие свидетельства о почти потерявших свой сакральный смысл обрядах, таких, например, как обряд похорон кукушки.
    Специалисты знают, что можно выявить некоторые имена почитаемых в конкретных местностях богов с помощью топонимии — названий мест или гидронимии — названий рек и других водных объектов. В названиях последних мы порой встречаем знакомые имена: Сваригоща — Сварог, Велегощь — Велес, Пирогоща — Перун, Радогощь — Радогаст. Часто встречаются названия рек и урочищ с корнем «люб»: Любегощь, Любовец, Любутск. Может быть, исследования археологов доказали бы присутствие в этих местах языческих капищ, но пока это лишь гипотеза. Сами же имена ничего не дают, они «закрыты» для понимания сущности и функций названных божеств.

    Желание иметь свою разработанную мифологию уже не раз приводило к появлению лжебожеств: так, подобно псевдорусскому стилю в архитектуре, в литературе и изобразительном искусстве XIX в. возникло «божество весны и любви» по имени Лель.

    Позже это привело к возникновению «Велесовой книги» и созданию на её основе художественных произведений под общим названием «Мифы древних славян», вышедших из-под пера нашего современника, сотрудника журнала «Наука и религия», выступающего под псевдонимами Александр Асов и Бус Кресень.

    В одном из областных городов, как мы узнали, энтузиасты даже собрались устроить языческий праздник — Перунов день. «Как вы будете его проводить? Ведь не сохранилось никаких источников», — поинтересовались мы. Ответ был таков: «Что-нибудь придумаем, сочиним сценарий…» Вот почему языческие праздники, проводимые сейчас, можно рассматривать только как более или менее удачную художественную самодеятельность.

    Какой же путь в поисках своей национальной самоидентификации может быть наиболее плодотворным? Если учесть, что генная и родовая память всё больше вытесняется агрессивной городской культурой, то он видится в возможности хотя бы на миг приблизиться к ощущениям своих предков, попробовать очутиться в месте, достоверно связанным с языческой культурой.

    Бесспорным археологическим памятником язычества является Збручский идол. Этот каменный столп с четырёхликой головой был найден в 1848 г. в Западной Украине на реке Збруч (левый приток Днестра, сейчас протекает вблизи западной границы Хмельницкой области). Хранится единственный скульптурный памятник язычества в Краковском музее. В Государственном Историческом музее Москвы находится его гипсовая копия. По атрибутам памятника учёные пытаются определить, какие же божества представляет этот идол.

    Медоборы
    Медоборы

    В книге «Язычество древних славян» Б.А.Рыбаков пишет, что Збручский идол олицетворяет собой единого бога славян Рода (Световида), который повелевал прочими богами и заботился только о небесном. На четырёх гранях столпа — рельефы, выражающие древние представления о делении Вселенной на три мира: небо (Правь), землю (Явь) и подземное царство (Навь). Они расположены, соответственно, ярусами.

    Верхний мир олицетворяют: богиня плодородия Мокошь (?) с рогом изобилия в руке; на других гранях — богиня Лада (с кольцом) — справа от Мокоши (обе символизируют созидание), бог войны Перун (с мечом и конём) — слева от Мокоши (разрушение). На четвёртой грани — бог, для нас пока безымянный.

    Средний мир представлен хороводом двух женщин и двух мужчин, соответствующим мужским и женским богам верхнего яруса — прародителям. У плеча женщины — ребёнок, изображение которого воплощает идею плодородия.

    Нижний мир выглядит так: на трёх гранях — бог на коленях, поддерживающий плоскость земли с людьми (Велес, Триглав).

    Не стоит забывать, что это достаточно вольные предположения и экстраполяции — точных сведений об изображениях на памятнике, увы, нет. Но место, где его нашли, по-прежнему притягивает к себе учёных-археологов, краеведов, творческих людей.

    Вот и мы приехали в Хмельницкий — областной центр в верховьях Южного Буга. До революции это был небольшой городок Проскуров Каменец-Подольской губернии. Богатым историческим прошлым он не отличается, но именно с его автовокзала ходит автобус на Сатанов — городок на юго-западе области, в окрестностях которого находится место, где когда-то нашли Збручского идола.

    Некогда богатые разнотравьем степи Украины давно распаханы. Тонкие лесополосы разделяют широкие поля, на которых зреет пшеница, кукуруза, подсолнухи. Защитные лесополосы вдоль дорог — не из берёзок или ёлочек: вдоль обочин растут акации, черешни, вишни и абрикосы. Автобус часто останавливается, высаживает пассажиров, которые идут пешком к виднеющимся вдалеке сёлам и хуторам: украинская земля заселена гораздо плотнее, чем центр и север России. Землю ценят, распахан и засеян каждый клочок.

    Постепенно балки (овраги) становятся всё глубже, автобус всё чаще ныряет вниз и поднимается вверх, затем делает крутой поворот — и мы въезжаем в Сатанов. Пассажиров остаётся совсем немного, автобус направляется дальше — до санатория. Местность не похожа на холмистую равнину: Сатанов лежит далеко внизу. Перевал и резкий петляющий спуск вниз: приехали.

    Автобус быстро разворачивается и уезжает. Мы оглядываемся: вокруг нас горы. Конечно, не со снежными вершинами, но настоящие, обрывистые, поросшие густым лесом горы. Эта часть Подольской возвышенности, лежащая в междуречье Днестра и Прута, называется Толтры. Другое, более поэтичное и понятное её название — Медоборы.

    Эти-то горы и привлекли славян, которые в середине I тыс. н.э. расселялись с Дуная через Карпаты на северо-запад, в бассейн Днепра. В то время в Медоборах не было леса, и хорошо знающие местность люди могли легко укрыться в горах и устроить засады на неприятеля. Толтры стали племенным и культовым центром славян, о чём свидетельствуют городища, капища и находка Збручского идола. Сейчас это заповедная территория.

    Перунова поляна неоязычников
    Перунова поляна
    неоязычников

    … Мы идём по долине, которая круто поворачивает налево, и оказываемся на дне другой долины — V-образной, с крутыми склонами. Перед нами появляется человек, который ловит рыбу в узкой — не шире двухполосного шоссе — быстрой реке с мутной водой. Оказывается, это и есть Збруч. Он такой же стремительный и резкий, как его название. Проходим через небольшую аккуратную деревню среди расступившихся ненадолго гор, поднимаемся вверх по каменистой дороге. Вокруг — высокий лес широколиственных деревьев. Почти нет подлеска, почти нет травы. Стволы деревьев чёрные, прямые, идёшь между ними, как сквозь таинственную аркаду. Ощущение сказочности добавляет мелькающее между деревьями алое солнце, садящееся за гряду, по восточному склону которой мы идём. Темнеет быстро. Надо становиться на ночлег, но куда? Ни одного ровного места.

    Вдруг слева, внизу, мы слышим глухие удары топора. Цепляясь за деревья, чтобы не упасть, спускаемся в долину и продолжаем идти на стук.

    Нам везёт: лес отступает, и на круглой поляне мы видим несколько палаток. Это стоянка студентов-археологов, которые проходят полевую практику. Они встречают нас враждебно. Потом оказывается, что это не случайно: накануне студенты заложили новый раскоп, а утром обнаружили на его месте огромную яму. Это поработали «чёрные археологи» — они следят за профессионалами и по ночам орудуют лопатами в надежде на поживу.

    Узнав о наших мирных намерениях, руководитель археологов смягчилась и даже показала нам находки с исследуемого городища: кости людей и животных, глиняные черепки. Но главный итог — планы, которые составляют специалисты: как располагались валы, где пролегали улицы, находились постройки и что в них могло размещаться. Она даже пообещала взять нас на вершину самой высокой здесь горы Богиты, на которой и стоял знаменитый идол. К сожалению, эти планы не осуществились.

    Мы поставили палатку на небольшом пригорке, почти вплотную к лесу, и быстро уснули.

    Рано утром студенты ушли на раскопки, а мы отправились осматривать местность. Метрах в двадцати от палаток — Збруч. Берег обрывистый, чувствуется, что глубина здесь немаленькая. Ивы склоняются над рекой и полощут в ней свои ветви. Но для питья эта вода не годится. На другой стороне узкой речной долины — выходы известняков. Из-под толщи белых камней бьют многочисленные родники. Местные жители уверяют, что вода из них лечит от всех болезней. Пробую из разных источников — вкус воды действительно отличается. Ручейки каскадом прыгают по камням. Поднимаюсь вверх по течению одного такого ручья — со своими крохотными озёрами, игрушечными водопадиками и крутыми излучинами. В глубокой ложбине из-под огромного булыжника с силой бьёт струя воды, подбрасывая вверх песчинки и даже мелкие камешки. Заворожённо смотрю на игру воды, и только оторвавшись о созерцания, замечаю, как потемнело вокруг. Поднимаю голову: небо закрыли плотные тучи.

    Спустившись в лагерь, узнаю, что ребята сегодня вскрыли жертвенник — большой гладкий камень, рядом с которым начали раскапывать череп. Начинается дождь, который стихает только ночью. Утром мы отправляемся на раскоп вместе, захватив с собой вёдра. Работу можно будет продолжить только тогда, когда сумеем отчерпать воду из раскопа.

    Подъём к городищу оказывается неожиданно сложным. Ноги скользят по размокшей глине, но угадывающиеся контуры древней дороги помогают нам и выводят точно на место. Пологий склон, ограниченный овражками, окружён оплывшим валом. В древности леса здесь не было, и я пытаюсь представить себе картину, которая открывалась древним славянам с городища. Крутой, покрытый травой склон, глубоко внизу — узкая лента реки, напротив вздымается другая гора. Из-за её вершины утром восходит солнце. В непогоду на склонах повисают облака. Внизу, в долине — узкие поля и огороды. На склонах пасётся скотина. Жизнь идёт своим чередом…

    Жертвенник — в самой высокой части городища. Сначала кажется, что и речи не может быть о том, чтобы отчерпать воду и правильно вести раскопки — зарисовывая положение вскрываемых предметов. Археологи стоят, держась за деревья. Стоит разжать руки, и ты скользишь по глиняному склону вниз. Но студенты, стоя по пояс в воде, героически черпают её ведрами и подают наверх. Последние — уже с глиной. Светлые кости черепа видны на дне. Череп не человеческий — свиной. Вдоль Збруча было расположено несколько поселений, и у жертвенников часто находят человеческие и свиные черепа.

    При первых же попытках продолжить работу дождь начинается вновь. Да не дождь, а настоящий ливень. Вода — стеной. Под её шум мы спускаемся — скатываемся по глине в лагерь и забиваемся в палатки. Хорошо, что походная кухня закрыта большим навесом, хорошо, что устроена плита с переносным газовым баллоном. Ясно, что никакие дрова просто не захотели бы гореть в такую погоду.

    Присяга князя идолу. Миниатюра из Радзивилловской летописи
    Присяга князя идолу.
    Миниатюра из Радзивилловской летописи

    Поднимается ветер. В лесу раздаётся треск — это прямо за нашей палаткой падают деревья. Дождь усиливается, крыша палатки вдруг становится прозрачной, и мощный громовой удар, казалось, разрывает воздух. Вскоре облака спускаются до середины склонов, гром гремит уже без перерыва, грохот многократно умножается эхом. Почти темно. Трудно даже разговаривать — разыгравшееся воображение рисует ужасные картины: кажется, Перуновы стрелы сейчас пробьют тонкую ткань палатки и пронзят нас насквозь.

    Девочки-поварихи в дождевых накидках приносят обед — гречневую кашу с тушёнкой пополам с водой. Шутят, что это сам Перун разгневался на то, что археологи раскопали жертвенник — алтарь, потревожили загробное бытие тех, кто когда-то был назначен в жертву богам. Нам такое предположение отнюдь не кажется шуткой: грохот не умолкает, горы будто падают, а вспышки молний в сгущающейся темноте ослепляют. Именно в этот момент нам кажется, что мы чувствуем и ощущаем окружающий мир так же, как наши предки: прогневавшие богов не избегнут их кары. Прародители должны были трепетать от таких мыслей, трепещем и мы, но не от страха, а от незнакомого нам жуткого и грозного чувства — то ли благоговения, то ли от прикосновения к таинственному миру, который невозможно познать рационально.

    Время проходит незаметно, и вот уже сквозь притихший шум дождя до нас доносятся знакомые удары: зовут на ужин. В палатке-кухне мы пытаемся согреться у плиты и узнаём, что у девочек, чьи палатки стоят к реке ближе нашей, вода доходит до середины ножек раскладушек, а у парней раскладушки уже плавают.

    Утром становится ясно, что ни о каком походе на Богиту не может быть и речи. Нам не пройти не то что восьми — даже одного километра по горам. Двое самых сильных парней сходили в деревню и узнали прогноз погоды на ближайшие дни: дождь, шквальный ветер. Ясно, что после такого потопа работу скоро не начнёшь. Надо сворачивать лагерь — вода уже дошла до нашего пригорка.

    Языческое капище под Калугой
    Языческое капище под Калугой

    Из деревни вызвали трактор с прицепом. Он с трудом к нам проехал. Погрузили кухню и рюкзаки — раскачивая из стороны в сторону прицеп, трактор уехал. Следом, попрощавшись с круглой, залитой водой поляной, отправляемся и мы. Мирные ручейки, через которые ещё совсем недавно можно было перескакивать, любуясь камнями, теперь тащат эти камни вниз с необычайным громом и скоростью. Вода в них выше пояса, и она не просто мирно течёт, но пытается утащить за собой. На склон подняться практически невозможно. Дождь льёт ручьями. Но — чудо! Когда мы уходим из долины и поворачиваем к деревне, сквозь тучи проглядывает солнце и освещает зелёные горы, на которых клочьями висят облака, серую воду, узкие, затопленные водой кукурузные поля. Прощайте, Медоборы и оставшаяся недоступной Богита! Теперь долго никто не потревожит вашего покоя…

    Николай СМИРНОВ,
    Ольга ЕРЁМИНА

    TopList