© Данная статья была опубликована в № 05/2006 журнала "История" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "История"
  •  Сайт "Я иду на урок истории"
  •  Содержание № 05/2006
  • СКАЗКА О МУЖИЧКЕ

    СКАЗКА О МУЖИЧКЕ

    Первое издание «Наказа», написанного Екатериной II
    Первое издание «Наказа», написанного Екатериной II

    Из журнала «Всякая всячина»

    Все сказки, кои мне сказывали с ребячества, начинаются: «Жил да был царь». Мне сие начало наскучило, и для того начну свою сказку так.

    Жил да был мужичок. С молоду он казался слаб; ибо как он имел весьма великую живность, коя разделяла его мысли, то он сам с собою никогда не был согласен. Сия разделённая его мысль так много действовала над его сложением, что он весьма ослабел. Врачи, кои его лечили, замучили его пуще ещё лекарствами и не позволяли ему долго вставати с постели. Но с летами выросло его рассуждение. Он единожды осмелился, вскоча с кровати, выгнати врачей из дома. Сделав такое сильное движение, почувствовал он великую охоту есть. Он ел; и хотя он от того не окрепчал, но, однако ж, толще становился час от часа. Кафтан ему стал узок, а достаток не дозволял часто делать новый. Пошёл ко приказчику, стал просить: «Господин приказчик, прикажи кафтан сшить. Видишь, каков я толст! Сам не смогу сшить: недостаток не дозволяет». Приказчик был человек свирепый; сказав: «Тотчас», — приказал принести плетей, да ну сечь мужика. Мужик оттерпелся; пошёл домой, говоря: «Бог милостив! авось-либо хозяин, увидя, что приказчик всё себе собирает да нас бьёт, умилосердится, определит другого». Погодя сменили приказчика, послали нового. Сей, осматривая село, увидел на улице мужика претолстого, на коем кафтан, у которого все швы треснули; кликнул его и приказал для него шить кафтан, но от скорости не молвил, кому и из чего шить мужику кафтан. Приказчик между тем уехал. Погодя сделался хлеба недород и скотский падёж, и уже никому шитье кафтана и в мысль не приходит. А мужик что более работает, то более ест; и чем более кушает, время от времени всё становится толще, а кафтан его старее и негоднее; нагишом же ходить нельзя, и не велят. Заплатами зачал зашивать. Что более зашивает, то более дерётся. По смене разных приказчиков сыскался один добрый человек, велел шить мужику новый кафтан. Шили до зимы. Как пришло надеть кафтан — не лезет: позабыли мерку снять. На тот случай приехал дворецкий заготовити всё к хозяйскому приезду; увидел мужика почти нагишом, осведомлялся, что тому причиною; услыша, послал сыскать сукна. Привезли сукно, собрали портных. Портные зачали спорить о покрое, а мужик между тем на дворе дрожит, ибо тогда случилися крещенские морозы. Принесли образцовый кафтан, положили на стол. Иный говорит: «Хозяин наш желает видеть на своих мужиках кафтаны немецкие». Другий: «Нам велено шить кафтан,— а о рукавах мы приказания не имеем». Третий сказал, что, не видав, какие будут пуговицы, нельзя кроить. Четвёртый молвил, что такому толстому мужику половинки сукна мало, надобно две. Наконец, кое-как зачали кроити в запас, пока дворецкий разрешит спор. Вошли четыре мальчика, коих хозяин недавно взял с улицы, где они с голода и с холода помирали. Дворецкий приказал им тут же помогать портным. Сии мальчики умели грамоте, но были весьма дерзки и нахальны: зачали кричать и шуметь. Один из них говорит: «Шить не хочу, я призван глядеть». Другий: «Вить я не дурак: мы знаем, что вы хотите шить не кафтан, но мешок, в который нас посадя кинете в воду». Третий стоял у порога и, не вразумясь, говорил: «Нас в воду кинуть хотят? Сем-ка мы остережёмся; я первый ни с места не пойду». Четвёртый не хотел говорить, но три первых толкнули его в бок, и тот зачал; а что говорил, никто не понял, ибо он сам не знал, что говорил; но наконец раскрыл нагольную шубу и окончил сими словами: «Пускай мужик нагишом ходит; мы сами наги, ибо шубы мы носим на голом теле: износили кафтаны; просим нам отдать те, кои у нас были, как мы были пяти лет, — мы в них очень нарядны будем; нам теперь пятнадцать лет». Портные сего мальчика сочли за безумного, но, услыша такий необычайный крик и видя сих неугомонных мальчиков дерзость, поостановили свой спор и зачали их унимать, говоря им, что дурно им быть так непризнательным; что они пришли в изодранной рубашонке, а ныне уже у них шуба есть; что пятилетние кафтаны на пятнадцатилетних не лезут, да и чёрт знает, где те ветошечки, ибо мальчики недавно к хозяину пришли; что они должны слушаться дворецкого; что они лгут, будто их топить хотят и для того заставляют шить мешок, а не кафтан; что сами видят, что мужик без кафтана на улице почти замерз; что, шив мужику кафтан, и они могут надеяться на милость хозяина, что одеты будут; только им наперёд ту милость заслужить должно, а не по-пустому упорствовать.

    Продолжение впредь сообщу
    (18 декабря 1768 г. было объявлено,
    что в связи с началом войны с Турцией Комиссия
    распускается впредь до нового созыва. — Ред.)

     

    Письмо Екатерины II Вольтеру. 1767 г.
    Письмо Екатерины II Вольтеру. 1767 г.

    Комментарий к «Сказке» Екатерины II

    «Сказка» в иносказательной форме объясняет с правительственных позиций причины созыва и неудачного хода работы Комиссии по составлению нового Уложения (свода законов). Смысл иносказаний: мужичок — русский народ, хозяин — Российская империя; износившийся кафтан — устаревшее Уложение Алексея Михайловича 1649 г.; свирепый приказчик — по-видимому, намёк на правление царевны Софьи; новый приказчик — Пётр I, при котором было сделано три безрезультатных попытки составить новый свод законов; добрый человек — Елизавета Петровна, при которой была создана новая комиссия, составившая часть свода законов (результат работы не утверждён императрицей); дворецкий — Екатерина II; портные — депутаты Комиссии для сочинения нового Уложения, созванной в 1767 г.; образцовый кафтан — «Наказ Комиссии о составлении проекта нового Уложения», сочинённый Екатериной; споры портных — дебаты в Комиссии между представителями разных сословий и различных группировок; четыре мальчика — представители четырёх областей, вошедших в состав России в конце XVII — начале XVIII вв.: Лифляндии, Эстляндии, Малороссии (Правобережной и Слободской Украины), Смоленщины, которые требовали сохранения их старинного местного самоуправления («пятилетних кафтанов»).

    TopList