© Данная статья была опубликована в № 23/2005 журнала "История" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "История"
  •  Сайт "Я иду на урок истории"
  •  Содержание № 23/2005
  • «А счастье было так возможно…»

     

    Книга «Выбирая свою историю» начинается с эпиграфа из Льюиса Кэрролла и с предупреждения о том, что читатель держит в руках «антиучебник». Имя великого парадоксалиста и сказочника Кэрролла сразу настраивает нас на ожидание чего-то «этакого».

    И действительно: авторы книги предлагают отказаться от мнения, будто бы в истории присутствуют некие объективные законы, которые исключительно и определяют её ход. А значит, стандартный школьный учебник, который для того и создан, чтобы «учить», не вполне подходящий жанр для желающих знать историю. Очерки И.В.Карацубы, И.В.Курукина и Н.П.Соколова призваны показать, что отечественная история могла бы пойти совсем по-другому. Отсюда и подзаголовок – «Развилки на пути России». Итак, объективных законов нет (ну, или почти нет), а что же есть? Есть свободная воля людей, которые и выбирают тот самый путь, по которому они, а вслед за ними и их потомки, двинутся. Свободу эту авторы решили, правда, проиллюстрировать словами из Послания апостола Павла к Галатам: «К свободе вы призваны, братия», которые, вообще-то говоря, совсем не об этом. Утверждение о принципиальном отсутствии в истории сослагательного наклонения не слишком нравится авторам книги, хотя бы потому, что, по их мнению, именно ссылкой на отсутствие альтернативности исторического процесса власть предержащие любят доказывать свою «историческую предопределённость». А за историю, служащую утилитарно-политическим целям, трём профессиональным историкам просто обидно.

    Но почему всё-таки «Выбирая свою историю»? Зачем авторы книги используют форму деепричастия настоящего времени? Задумаемся: а кто вообще выбирает историю? Прежде всего, разумеется, современники, т.е. участники событий. Собственно, о них и идёт речь в книге. Но если имеются в виду только эти люди, не логичнее было бы назвать работу более нейтрально – скажем, «Выбрав свою историю», ведь выбор-то, казалось бы, уже совершён? Рискну предположить: самое активное участие в процессе «выбора истории» принимают сами историки. Более того, уже стало достаточно популярным высказывание о том, что именно историки творят историю. Особенно очевидна роль профессионалов в конструировании новейшей истории, когда количество источников становится необозримым, так что документальные доказательства можно подобрать практически под любую гипотезу. Это, впрочем, касается и более ранних эпох. Историки нередко пытаются схематизировать историческое развитие, сделав «правильную» выборку фактов, но полученные схемы обычно оказываются несостоятельными, когда привлекаются большие массивы источников. Но вообще говоря, для профессионала-исследователя этот «выбор» надуман. Настоящий историк знает, с чем ему работать: конечно же, с Повестью временных лет или Соборным уложением, а не с абстрактными понятиями, типа «феодализма» или «производительных сил».

    Наконец, выбор истории во многом зависит от нас самих. Речь, прежде всего, об отношении к этому прошлому, о способности его критически анализировать. Но почему бы тогда не сделать из подзаголовка императив – «Выбирай свою историю»?

    Существуют ли, на самом деле, эти «развилки», или, говоря научным языком, точки бифуркации? Если принять, что ход исторических событий предопределён – развитием ли производительных сил, классовой или геополитической борьбой, ростом и умиранием этносов, вообще, любым детерминистически заданным фактором — то, разумеется, говорить об исторических инвариантах ни в коем случае не приходится. Однако от стройных схем исторического развития учёные в последние десятилетия стараются отказаться. На сцену вышел антропологический подход. И едва ли не ключевой для этой концепции является идея о способности людей прошлого принимать самостоятельные, более того, непонятные, исходя из логики нашего мышления, решения. Ведь если бы действия людей зависели бы исключительно от тех или иных объективных законов, то историк мог бы безошибочно предсказывать будущее. Но пока этого не случилось и пока мы не можем заглянуть вперёд не то что на сто или двести лет, а даже на два года, не проще ли предположить, что примерно та же непредсказуемость характеризовала и наше историческое прошлое?

    Итак, аргумент «если бы да кабы, да во рту росли грибы» авторы решили оставить для менее профессиональных дискуссий, однако создавать «альтернативную историю» а-ля Бушков тоже не стали. Действительно, историческое моделирование при слишком большом увлечении им зачастую из творчества научно-популярного превращается в научно (или не очень) фантастическое. Однако в нашей книге это оказалось чревато другой проблемой. В первой главе «Власть и волость», которая рассказывает о становлении Древнерусского государства, обещанным «развилкам» посвящён только один абзац, да и тот – последний. Сказано в нём, что после распада Киевского государства у Руси появились три альтернативы развития – Новгородская боярская республика, олигархия Галицко-Волынского княжества и монархия Владимиро-Суздальского княжества. Вся остальная глава посвящена обзору (довольно, надо сказать, краткому и не слишком глубокому) истории институтов Киевской Руси. Но можно открыть любой – школьный или вузовский – учебник истории и прочитать об истории каждого из этих государств куда больше и, кстати, с подробным объяснением, чем всё это закончилось.

    Значительно интереснее главы, посвящённые не столь популярным эпизодам отечественной истории, которые показывают, что даже в самые стабильные (можно использовать другое слово – «глухие») её периоды в обществе существовали самые разнообразные представления о том, куда должна двигаться Россия. Правда, и здесь встречаются некоторые странности. Так, глава «Апогей самодержавия», посвящённая царствованию Николая I, заканчивается, разумеется, рассказом о Крымской войне, и в самом конце автор задаётся вопросом: «Но что бы произошло, если бы Николай смог её выиграть?» Вопрос, конечно, хороший, но, учитывая то, что предыдущие десять страниц текста объясняют, почему этого в принципе не могло произойти, выглядит он бессмысленным. Можно ведь порассуждать и о том, что было бы с Россией, если бы Пётр I умер в возрасте 17 лет…

    Авторам книги, как уже было сказано выше, категорически не нравится утилитарное отношение к истории. Однако вольно или невольно сами они, как кажется, не вполне смогли его избежать. Видно это хотя бы по тому, какое количество глав они посвятили российскому Новому времени в сравнении с главами о предыдущей эпохе. Думается, это не случайно. Очевидно, что авторов волнуют «развилки», не потерявшие актуальности и сегодня: это и народное представительство, о потери которого авторы ещё сокрушаются в связи с падением Новгорода, это и конституция, зачатки которой видятся в «Кондициях», разорванных Анной Иоанновной… Наибольшая «плотность» сюжетов приходится на XIX в., из важнейших событий которого пропущено разве что пресловутое «дней Александровых прекрасное начало» с Отечественной войной 1812 г. Между тем XX в. представлен значительно скромнее: видимо, таким образом авторы стремились избежать чрезмерной идеологизированности, ведь любой из его сюжетов – и Великая Отечественная война, и сталинские репрессии, и хрущёвская оттепель – слишком болезнен для всех нас, а значит, это ещё не вполне история. В любом случае, выбор событий прошедшего столетия, о которых авторы всё-таки решили рассказать, выглядит достаточно случайным.

    Решив отказаться от стереотипов школьных учебников, авторы попытались обойтись без банальностей и в оформлении книги. На обложке воспроизведена репродукция картины К.Малевича «Спортсмены», которая уж точно выглядит как-то свежее, чем изрядно поднадоевшие памятники Минину и Пожарскому или Тысячелетию России, которые должны символизировать национальную гордость и потому, видимо, помещены на каждом втором учебнике. Но менять Минина и Пожарского на Малевича всё же кажется несколько странным. Неужели эти схематизированные спортсмены (или лучше сказать, манекены) без лиц и глаз символизируют российскую историю? Наверное, с большим вкусом, тактом и смыслом стоило бы изобразить на обложке, например, великую левитановскую «Владимирку».

    Многих, вероятно, покоробит подзаголовок книги «От рюриковичей до олигархов», кажущийся даже некоторым китчем. Однако это, пожалуй, самый неудачный пример – в названиях глав авторы обошлись без банальностей. Читатель не встретит ни рассказа «Откуда есть пошла Русь», ни «Дней Александровых прекрасное начало», без которых, кажется, невозможно представить учебник отечественной истории…

    Вообще говоря, от чтения книги «Выбирая свою историю» становится грустно. Думаю, дело тут в том, что мне, как, вероятно, и авторам, очень хотелось бы, чтобы конституция вместе с парламентом появилась у нас хотя бы на пару столетий раньше, а нэп закончился бы не «большим скачком», а становлением рыночной экономики. Последую примеру авторов книги и процитирую другое место из апостольских Посланий: «Всё мне позволительно, но не все полезно» (1 Кор., 1:6). Похоже, Россия постоянно выбирала именно то, что «не полезно». А ведь, кажется, «счастье было так возможно». На самом деле, книга И.В.Карацубы, И.В.Курукина и Н.П.Соколова – это история российского либерального проекта. Понятно в связи с этим, почему книга получила такой резонанс именно сейчас. Как и 230 или 120 лет назад, Россия оказалась перед выбором: нужны ли ей либеральные свободы и демократические институты. Вроде бы либеральный эксперимент (Уложенная комиссия, Великие реформы) проведён, но вместо построения рая в одной отдельно взятой стране он привёл к прямо противоположным последствиям – пугачевщине, терроризму. А нужен ли вообще России такой либерализм? Ответ всегда был резко отрицательным. Кажется, и нынешние российские власти последовали примеру своих предшественников, историческую связь с которыми они постоянно подчёркивают. Вопрос только в том, приносил ли отказ от либерализма подлинную стабильность и успокоение нашему многострадальному Отечеству. Правление Николая I закончилось позором Крымской войны, царствование Александра III и первые годы последнего российского императора – двумя революциями. Так может быть, дело не в том, что либерализм в силу каких-то наших национальных особенностей нам не подходит? Может быть, проблема как раз в том, что настоящего либерализма у нас никогда и не было? Екатерина II с упорством, достойным лучшего применения, разрывала подписанные ею же конституционные акты, Александра II убили, по бытующей версии, как раз в тот день, когда он собирался поставить свою подпись под «Конституцией» Лорис-Меликова, Николай II вынужден был учредить столь ненавистную ему «говорильню», но все последующие годы занимался тем, что последовательно сокращал её функции… Или же так и должно было быть? Стоит ли либерализм того, чтобы продвигать его большевистскими методами? Готово ли российское общество к свободе, которая естественным образом означает не вседозволенность, а гражданскую ответственность? Но это уже каждый человек выбирает сам.

    Дмитрий КАРЦЕВ

     


    О работе над книгой рассказывает один из её авторов
    доктор исторических наук Игорь Курукин

    Слово «антиучебник» на самом деле не имеет отношения к нынешнему варианту книги. Когда мы с коллегами собрались, стали обсуждать, то надумали писать учебник – мы ведь все преподаватели, — но принципиально отличный от тех, с которыми сейчас приходится работать. В процессе работы концепция естественным образом изменилась, вышло то, что вышло, а словечко оставили по настоянию издателей – оно, мол, должно привлечь покупателя. Так что тут исключительно коммерческие, а не наши соображения.
    Каждый из нас писал свой раздел, причём выбирали эпизоды не по какому-то специальному принципу, а исходя из того, что нам самим интересно, о чём хочется рассказать.
    Понятно, что мимо каких-то периодов всё равно не пройдёшь – хочешь не хочешь, а про Петра I писать придётся, — но дальше простор для творчества был, в общем-то, неограничен. При этом интернет и электронная почта дали нам возможность сделать труд коллективным: вот, допустим, я написал раздел и отослал его коллегам. Они мне отвечают: всё хорошо, но вот это категорически не нравится. Я, соответственно, что-то меняю. Разумеется, авторская рука в каждой главе чувствуется, всё-таки основу писал один человек, и такой подход позволил сделать книгу стилистически однородной.
    Специальных идей относительно того, кто будет читать книгу, у нас не было. Задача была только одна: все материалы должен быть в состоянии прочитать неподготовленный читатель. Потому что есть, например, журнал «Вопросы истории», но он ведь никому кроме профессионалов неинтересен, и, в общем, ясно почему: порой его просто скучно читать. Мы же не претендовали на какую-то сенсационность, просто хотели показать, что распространённые стереотипы относительно нашей истории далеко не всегда верны.
    Вот, скажем, глава про Николая I, которую я писал. Вроде бы стабильность стабильностью – какие уж тут развилки? Ан нет! Покопался и нашёл, что и тут были варианты, возможности… Это не значит, что мы не привлекали какие-то новые документы – в отдельных главах есть научно очень ценные вещи, просто на построение альтернативной истории мы не замахивались. Ведь она, на самом-то деле, корректна только тогда, когда речь идёт об экономике, когда все можно точно вычислить, а такого у нас не так уж и много.
    Основная наша идея состояла в том, что даже в самые спокойные наши исторические периоды были самые разные векторы, самые разные варианты…
    Ну а насчёт того, что после прочтения остаётся ощущение, что Россия всегда умудрялась делать неверный выбор – ну это кому как. Одному так кажется, а другой, наоборот, скажет: это то, что и нужно было. От авторов эти выводы не зависят.

    TopList