© Данная статья была опубликована в № 16/2005 журнала "История" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "История"
  •  Сайт "Я иду на урок истории"
  •  Содержание № 16/2005
  • «ПРИЛИЧНЫЙ» ДОМ В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ

     

    «ПРИЛИЧНЫЙ» ДОМ
    В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ

    Путешествие в Россию Теофиля Готье

    Теофиль Готье (1811-1872), французский писатель, поэт, критик, историк и теоретик искусства, один из вдохновителей «Парнаса», тончайший стилист, был также неутомимым и любознательным путешественником. В почтовых каретах, на пароходах и по железной дороге, порой на верблюдах он объехал немало стран. Маршруты его путешествий пролегали по Европе, Турции, Египту, Алжиру. Профессиональный журналист, нередко тяготившийся этой профессией, дававшей ему многие годы средства к существованию, Готье материализовал свои впечатления в путевых очерках, публиковавшихся в газетах и журналах, затем из них получались книги.
    Естественно, что Теофиль Готье, прокладывая маршруты своих вояжей, не мог обойти Россию. В нашу страну Готье приезжал дважды. Первое путешествие, во время которого он посетил Петербург и Москву, было длительным: писатель выехал из Парижа 15 сентября 1858 г., а вернулся домой 27 марта 1859 г.
    Целью его поездки было собрать материалы для серии альбомов «Художественные сокровища древней и новой России». Второе путешествие писателя состоялось в августе-октябре 1861 г. На этот раз Готье побывал на Волге, посетил Нижегородскую ярмарку.
    Впечатления Готье о России разительно отличаются от путевых очерков маркиза де Кюстина, побывавшего в России в 1839 г. Тому причиной была не столько разность эпох (Кюстин описывал Николаевскую Россию, а Готье побывал в Александровской, охваченной лихорадкой начавшихся реформ и взбудораженной гласностью), сколько разное мировоззрение двух путешественников и иной угол зрения на загадочный «объект» — Россию. Кюстина интересовали прежде всего политические вопросы, Готье поглощен был художественными и эстетическими интересами, для него важнее всего было понять душу народа через его искусство и быт. Удивительно для читателей и закономерно для Готье, что в его путевых очерках нет рассказа об отмене крепостного права, хотя второе его путешествие пришлось на этот поворотный момент в истории России. Зато перед нами проходят картины зимнего Петербурга, катания на Неве, бал в Зимнем дворце, впечатления от московских древностей, Троице-Сергиева лавра... Готье призывал путешественников видеть в посещаемых ими странах не случайное и странное, а типическое и характерное. Он сам искал и находил красоту и живописность везде — в природе, архитектуре, обычаях и нравах. И ещё одно важное качество Готье — человека и художника: у него был доброжелательный и широкий взгляд на мир. Его очерки о России — наглядное тому подтверждение. Жаль, что сегодня таких журналистов и вообще людей слишком мало среди наших соотечественников.

    В домах

    Прихожая в России имеет совершенно особый вид. Висящие в огороженном перилами месте шубы с их обвислыми рукавами и прямыми складками на спинах смутно напоминают человеческие тела, галоши под ними походят на ноги, и в свете лампочек под потолком эти меховые изделия выглядят достаточно фантастично. Аким д’Арним (Арним Людвиг Иоахим (1781—1831) — немецкий писатель, автор фантастических сказок; в одной из них есть история о человеке по прозванию Медвежья Шкура. — Ред.) глазами, полными мечты, отыскал бы здесь одежду господина Медвежья Шкура, Гофман населил бы эти таинственные складки призраками придворных архивариусов и советников. Я, как истинный француз, не иду дальше сказок Перро и вижу здесь семь жён Синей Бороды в его страшной комнате. Развешанные у печки шубы набираются тепла и сохраняют его потом на улице в течение двух-трёх часов. Слуги обладают чудесной способностью помнить, кому принадлежит какая шуба. Даже когда многочисленность гостей превращает прихожую в магазин Мишеля или Циммермана (магазины конфекционных товаров, т.e. готового платья, обуви в Париже; магазин Циммермана был и в Петербурге на Владимирском проспекте. — Ред.), они никогда не ошибаются и накидывают на плечи каждого его собственную шубу.

    В комфортабельной русской квартире пользуются всеми достижениями английской и французской цивилизации. На первый взгляд можно подумать, что вы в самом деле находитесь в Вест-Энде (предместье Лондона. — Ред.) или в предместье Сент-Оноре (предместье Парижа. — Ред.). Но очень скоро местный уклад жизни выдаёт себя множеством любопытных деталей. Прежде всего иконы в позолоченных серебряных окладах с прорезями на месте лиц и рук, отражая свет постоянно горящих перед ними лампад, предупреждают вас о том, что вы не в Париже и не в Лондоне, а в православной России, на святой Руси.

    Салон в доме барона Штиглица на Каменном острове в Петербурге. И.А. Гох. 1850-е гг.

    Салон в доме барона Штиглица
    на Каменном острове в Петербурге.

    И.А. Гох. 1850-е гг.

    У здешнего климата есть свои требования, и их не обойдёшь. Повсюду двойные рамы, а пространство, оставленное между стёклами, покрыто внизу слоем тонкого песка, который впитывает влагу и мешает льду покрывать стёкла своей серебряной амальгамой. Там поставлены ещё рожки с солью, а иногда песок, словно пеной, покрыт слоем ваты. По причине двойных рам окна в России не имеют ни ставней, ни жалюзи: невозможно было бы ни открыть, ни закрыть их, т.к. рамы закрываются на всю зиму и тщательно заделываются. Для проветривания служат маленькие форточки, и это неприятная и даже опасная операция из-за слишком большой разницы между температурой в доме и на улице. Тяжёлые занавески из богатых тканей преграждают движение холодного воздуха от стёкол, гораздо более теплопроводных, нежели мы привыкли думать.

    Комнаты больше и шире, чем в Париже. Наши архитекторы, столь искусные в деле создания сот для человеческого улья, выкроили бы целую квартиру, а часто и в два этажа, из одной санкт-петербургской гостиной. Т.к. все комнаты герметически закрыты и дверь выходит на отапливаемую лестницу, в них неизменно царит температура минимум 15—16 градусов тепла, что позволяет женщинам одеваться в муслин и оголять руки и плечи. Медные глотки голландских печей постоянно, и ночью и днём, пышут жаром. Их широкие, монументальные поверхности покрыты красивыми белыми или цветными изразцами, они поднимаются до потолка и рассеивают тепло повсюду, куда печные зевы не выходят. Камины редки, и если они есть, то зажигают их только весной и осенью. Зимой камины охладили бы квартиру. На зиму их закрывают и ставят в них цветы. Цветы — вот поистине русская роскошь! Дома полны ими. Цветы встречают вас у двери и поднимаются с вами по лестнице. Исландский плющ вьётся по перилам, жардиньерки стоят на лестничных площадках напротив банкеток. В амбразуре окон виднеются банановые пальмы с широкими шелковистыми листьями, магнолии и древовидные камелии своими цветами касаются позолоченных завитков карнизов, орхидеи бабочками летают вокруг лепных плафонов, у хрустальных, фарфоровых или из обожжённой глины люстр изящной и очень любопытной отделки.

    Наверное, при помощи такого изобилия зелени глаз стремится отдохнуть, утешить себя от неизменной зимней белизны. Желание увидеть что-нибудь не белого цвета должно быть вроде некоей болезненной ностальгии в этой стране, где снег покрывает землю более чем на половину года. Нет даже удовольствия видеть зелёные крыши, т.к. и они только весной меняют свои белые рубахи. Если бы не старались здесь квартиры превратить в сады, зимой можно было бы подумать, что зелёный цвет навсегда исчез из природы.

    В комнате. И.Н. Крамской. 1862 г.
    В комнате.

    И.Н. Крамской. 1862 г.

    Что касается мебели, она похожа на нашу, но большего размера, более обильна в соответствии с более просторными комнатами. Типично русской мебелью является ширма, или перегородка, из дорогого дерева с тончайшей сквозной резьбой, как на веерах. Она занимает угол гостиной, и по ней вьются растения. Получается нечто вроде исповедальни, места, удобного для интимного, отдельного разговора. За ширмой расставлены диваны, там хозяйка дома, уединясь от толпы гостей и оставаясь всё же с ними, может побеседовать с двумя-тремя особо дорогими из них. Иногда такие кабинеты за ширмой увешаны цветными зеркалами, украшенными гравюрами, вделанными в панно из позолоченной меди. Часто за пуфами, тет-а-тетами (изящный гостиный диван на двоих. — Ред.), глубокими креслами вы видите чучело гигантского белого медведя, из которого сделана целая софа, предлагающая гостю сиденье самого что ни на есть полярного свойства. А то и чёрные медвежата служат табуретками. Рядом со всевозможными изяществами современной жизни такие вещи напоминают о льдах Северного моря, огромных степях в снегу и дремучих сосновых лесах, т.е. о настоящей России, о которой забываешь в гостиных Санкт-Петербурга.

    Спальня обычно не обладает теми роскошью и изысканностью, какие полагаются ей во Франции. За ширмой или за одной из решётчатых перегородок, о которых я говорил, прячется низкая кровать, похожая на походную или на диван. Русские — восточные люди, и даже в высших слоях общества не стремятся к утончённости спального места. Они спят там, где находятся, повсюду, как турки, часто в шубах, на широких диванах, обтянутых зелёной кожей, которые встречаются в каждом углу. Мысль сделать из спальной комнаты нечто вроде святилища не приходит им в голову. Древняя привычка к кочевью как будто не покидает их даже в самой элитарной сфере современной цивилизованной жизни, всё изящество и соблазн которой они, однако, прекрасно знают.

    Дорогие обои покрывают стены, и, если хозяин дома заберёт себе в голову коллекционировать картины, нет сомнений, что на фоне красной индийской камки или имитации парчи с тёмными орланами у него будут развешаны в богатых рамах картины Ораса Берне, Гюдена, Калама, Куккука, иногда Лейса, Маду, Тенкате (Верне Орас (1789—1863) — французский живописец, рисовальщик, гравёр; Гюден Теодор (1801—1880) — французский живописец, литограф и гравёр; Калам Александр (1810—1864) — швейцарский живописец и гравёр, автор многочисленных альпийских пейзажей; Куккук Бернар-Корнелиус — голландский живописец (1803—1862), в основном пейзажист, выставлялся в 1840 и 1845 гг. в Париже; Лейс Хендрик Жан Огюст (1815—1869) — бельгийский живописец и гравёр; Маду Жан Батист (1796—1877) — бельгийский живописец, литограф, иллюстратор. — Ред.) или, если он хочет проявить патриотизм, это будут картины Брюллова и Айвазовского — самых модных русских художников. Наша современная школа сюда ещё не проникла. Тем не менее я видел две-три картины Месонье и примерно столько же картин Труайона (Месонье Эрнест (1815—1891) — французский живописец, автор жанровых и батальных сцен; Труайон Констан (1810—1865) — французский живописец, учился живописи по фарфору, пейзажист и анималист. — Ред.). Манера наших художников кажется русским недостаточно законченной.

    Интерьер, только что описанный мною, вовсе не дворец. Это дом не буржуазный — это слово ничего не значит в России, — но, что называется, «приличный»: Санкт-Петербург начинён особняками и огромными домами, с некоторыми из которых я познакомлю моих читателей.

    Теперь, осмотрев внутреннее устройство здешних домов, перейдём к обеду. Перед тем как сесть за стол, гости подходят к круглому столику, где расставлены икра, филе селёдки пряного посола, анчоусы, сыр, оливы, кружочки колбасы, гамбургская копчёная говядина и другие закуски, которые едят на кусочках хлеба, чтобы разгорелся аппетит. «Ланчен» совершается стоя и сопровождается вермутом, мадерой, данцигской водкой, коньяком и тминной настойкой вроде анисовой водки, напоминающей «раки» Константинополя и греческих островов. Неосторожные или стеснительные путешественники не умеют противиться вежливым настояниям хозяев и принимаются пробовать всё, что стоит на столе, забывая, что это лишь пролог пьесы, и в результате сытыми садятся за настоящий обед.

    Гостиная в доме Самойловых. Л.В. Самойлова. 1840-е гг.
    Гостиная в доме Самойловых.

    Л.В. Самойлова. 1840-е гг.

    Во всех таких домах едят на французский манер, однако национальный вкус обнаруживается в некоторых характерных дополнениях. Так, вместе с белым хлебом подают ломтик чёрного ржаного хлеба, который русские гости едят с видимым удовольствием. Они также находят очень вкусными солёные огурцы, которые сначала мне не показались приятными на вкус. Посреди обеда, после того как выпиты соки бордосских урожаев и шампанское «Вдова Клико», которое можно отведать только в России (Готье имеет в виду то, что шампанское «Вдова Клико» было столь дорогим, что отведать его можно было, только если кто-то угощал, а в богатых домах России угощали широко. — Ред.), пьют портер, эль и особенно квас — напиток вроде нашего пива, который делается из проброженных корок чёрного хлеба. К его вкусу нужно привыкнуть, и иностранцам он не покажется достойным великолепных богемских бокалов или серебряных чеканных чарок, в которых обычно пенится этот коричневый напиток. Между тем после нескольких месяцев пребывания в России в конце концов привыкаешь к огурцам, квасу и щам — национальной русской кухне, которая начинает вам нравиться.

    Все, кто прочитал «Монте-Кристо», помнят об обеде, когда за столом у бывшего узника замка Иф, как бы творящего чудеса при помощи золотой волшебной палочки, подают волжскую стерлядь. Вне России, даже на самых изысканных столах, это неизвестный гастрономический феномен. И надо сказать, стерлядь заслуживает своей репутации: это отменная рыба с белым и нежным, может быть, немного жирным мясом, по вкусу напоминающая нечто среднее между корюшкой и миногой. Стерлядь может быть большого размера, но рыбы среднего размера — самые лучшие.

    Часто на русских столах появляются рябчики, их мясо пропитано запахом можжевеловых ягод, которыми эти птицы питаются. Они распространяют скипидарный дух, поначалу ударяющий вам в нос. Подают здесь и огромных тетеревов. Знаменитая медвежья ветчина иногда заменяет здесь йоркскую ветчину, а лосиное филе — вульгарный ростбиф. Это всё блюда, не существующие в западных меню.

    Каждый народ, даже когда его захватывает единообразие цивилизованного мира, сохраняет свой особый вкус, и несколько блюд, пахнущих его родной почвой, преобладают в его рационе, несмотря на то, что иностранцы с трудом понимают, что у них приятный вкус. Так, холодный суп, где в ароматизированном бульоне с уксусом и сахаром плавают одновременно кусочки рыбы и льда, удивит самое экзотическое нёбо, как и, например, «lа pacho» (суп с оливами (исп.). — Ред.) андалузцев. Впрочем, этот суп подаётся только летом, говорят, что он освежает, и русские его очень любят.

    Так как большая часть овощей поступает из теплиц, их зрелость не имеет определённого, связанного с сезоном периода, и первые овощи не обязательно бывают только весной: зелёный горошек едят в Санкт-Петербурге свежим во все месяцы года. Спаржа не знает зимы. Она большая, нежная, водянистая и совсем белая, на ней никогда нет зелёного пятна, которое всегда бывает у нас, и её можно есть с любого конца. В Англии едят котлеты из сёмги, в России — куриные котлеты. Это блюдо стало модным с тех пор, как император Николай попробовал его на постоялом дворе близ Торжка и нашёл вкусным. Рецепт куриных котлет был дан хозяйке постоялого двора одним несчастным французом, который не мог иначе заплатить за приют и таким образом помог этой женщине составить целое состояние. Куриные котлеты действительно вкуснейшее блюдо! Назову ещё пожарские котлеты, которые с честью могут значиться в меню любых ресторанов.

    Я рассказал только об особых различиях в нашей и русской еде. Но в здешних домах великих мира сего кухня — французская и повара — французы. Франция поставляет миру поваров!

    Большой редкостью в Санкт-Петербурге считаются свежие устрицы. Их привозят издалека; летом они портятся от жары, зимой замерзают, поэтому иногда за них платят по рублю за штуку. К тому же устрицы, купленные по такой дорогой цене, редко бывают хорошими. Я слышал, что один ловкий мужик каким-то образом очень разбогател и благодаря бочонку со свежими устрицами, доставленному его хозяину в момент, когда их невозможно было нигде сыскать, получил свободу, за которую он безрезультатно предлагал огромные суммы денег — говорят, сто и пятьсот тысяч рублей. Я не гарантирую правдивости этой басенки, но она по крайней мере доказывает, даже если это и выдумка, что в некоторые периоды года устрицы — редкость в Санкт-Петербурге.

    В комнатах. А.А. Бобров. 1869 г.
    В комнатах.

    А.А. Бобров. 1869 г.

    К десерту всегда подают корзину фруктов: апельсины, ананасы, виноград, груши, яблоки выстраиваются на столах красивыми пирамидами. Виноград обычно прибывает из Португалии, а иногда он наливается соком до цвета светлого янтаря в лучах калориферов на занесённой снегом земле хозяина дома. В январе я ел в Санкт-Петербурге землянику, которая краснела среди зелёных листьев в горшке с землёй. Северные народы до страсти любят фрукты. Они за большие деньги покупают их за границей или наперекор бунтующей природе северного климата выращивают их, умеют придать им роскошный вид, но вкус и запах у тепличных фруктов в значительной мере теряются: как бы хорошо ни была натоплена печь, она не заменит солнца.

    Надеюсь, мне простят эти гастрономические подробности, ведь любопытно знать, как народ ест. «Скажи мне, что ты ешь, и я скажу, кто ты» — поговорка изменена, но не стала от этого менее правдивой. Подражая французской кухне, русские остаются верны некоторым национальным блюдам, и положа руку на сердце именно они-то и нравятся им более всего. То же самое происходит и с их характерами. Сообразуясь с последними изощрениями западной цивилизации, они продолжают хранить в себе некоторые первородные инстинкты, и немного нужно даже самому элегантному завсегдатаю светских развлечений, чтобы он взял и уехал к себе в имение, находящееся где-нибудь в деревенской глуши, в степи.

    Когда вы сидите за столом, одетый в чёрное слуга при галстуке и в белых перчатках, безукоризненный в своей одежде, как английский дипломат, невозмутимо и с серьёзным видом стоит за вами, готовый исполнить малейшее ваше желание. Вы уже подумали, что здесь как в Париже, но, если при этом вы случайно внимательно посмотрите на этого слугу, вы заметите, что он золотисто-жёлтого цвета, у него узкие тёмные глазки, приподнятые к вискам, выступающие скулы, приплюснутый нос и толстые губы. Проследив за вашим взглядом, хозяин произносит небрежно как нечто самое обыкновенное: «Это татарин, а то и монгол с границ Китая».

    Весь сервиз стола: фарфор, хрусталь, серебро, большие вазы — всё вполне великолепно, но не имеет своего особого характера, за исключением всё же очаровательных десертных, чайных и кофейных ложечек из платины, чернённой золотом.

    Миски с фруктами, широкие вазы перемежаются с корзинами цветов, и часто букетики фиалок окружают вазы с нугой, конфетами и печеньем. Хозяйка дома грациозно раздаёт эти букетики гостям.

    Разговор постоянно поддерживается на французском языке, особенно если в доме есть гость-иностранец. В определённой среде все очень легко говорят на нашем языке, вставляя в свою речь словечки современного разговорного языка, модные выражения, как если бы они его изучали на Итальянском бульваре. Здесь поняли бы даже французский Дювера и Лозанна (Дювер Феликс Огюст (1795— 1876) — известный и модный в своё время французский автор водевилей; Хозанн Огюстен Теодор де Во-Руссель (1805—1877) — его соавтор и зять. — Ред.), такой специфический, такой глубоко парижский, что многие наши провинциалы понимают его с трудом. У русских нет акцента, только лёгкая, не лишённая прелести мелодичность, которой в конце концов сам начинаешь подражать.

    Манеры русских вежливые, спокойные, совершенно городские. Я удивился, что здесь были в курсе всех мельчайших подробностей нашей литературной жизни. Русские много читают, и какого-нибудь малоизвестного во Франции автора здешние читатели прекрасно знают.

    Портрет молодой женщины у фортепиано. А.А. Зеленский. 1858 г.
    Портрет
    молодой женщины
    у фортепиано.

    А.А. Зеленский. 1858 г.

    Женщины очень развиты. С лёгкостью, вообще характерной для славян, они читают и говорят на разных языках. Многие читали в подлиннике Байрона, Гёте, Гейне, и, если их знакомят с писателем, они умеют удачно выбранной цитатой показать, что читали его произведения и помнят об этом.

    Что касается туалетов, то русские женщины очень элегантны и ещё большие модницы, чем сама мода. Кринолины так же широки в Санкт-Петербурге, как и в Париже, и на них великолепные ткани. Бриллианты сияют на прекрасных плечах очень декольтированных дам, а на запястье бывает надето несколько золотых браслетов с плоскими цепочками, сделанных в Черкесии, на Кавказе, и в туалете дамы единственных свидетелей того, что вы находитесь в России.

    После обеда гости расходятся по гостиным. На столах лежат альбомы, книги с прекрасными иллюстрациями, альбомы для стихов, альбомы с пейзажами. Всё это служит поддержкой смущённым или вообще стеснительным по натуре людям. Крутящиеся стереоскопы предлагают своё развлечение — посмотреть на движущиеся картины. Иногда, уступая уговорам, какая-нибудь женщина поднимается, садится за пианино и поёт, аккомпанируя себе, какую-нибудь национальную русскую мелодию или цыганскую песню, в которой северная меланхоличность сочетается с южной пылкостью. Она походит на своеобразно звучащую качучу, которую обычно танцуют при луне, но здесь её нужно было бы танцевать на снегу.

    Перевела с французского Н.В. ШАПОШНИКОВА

    Фрагменты текста и иллюстрации взяты из книги:
    Т. Готье. Путешествие в Россию. М.: Мысль, 1988

    TopList