© Данная статья была опубликована в № 03/2005 журнала "История" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "История"
  •  Сайт "Я иду на урок истории"
  •  Содержание № 03/2005
  • Переософили...

     

    Переософили...

    Отечествоведение: Учебник для старших классов.
    М.: Захаров, 2004. — 336 с.

    Начну с того, что меня несколько смутил первый заголовок нового учебника — «Напутные слова». И без Даля понятно, что это такие выражения, что на путь истинный наставляют. А речь ведётся всего лишь о введении в учебный курс. Это показалось излишне пафосным. И совсем я растерялся, когда прочёл в конце этих «напутных слов»: «…Мы хотим, чтобы у всех нас — и у руководителей, и у исполнителей, и у подростков, и у стариков, у русских и всех россиян — при слове “РОССИЯ” возникало чувство личной сопричастности, ответственности и чтобы немного запершило в горле».
    Сразу и в носу засвербило, и в груди защемило, и «в зобу дыханье спёрло». Да и физиологически как-то показалось неточным: если что-то должно сильно растрогать, то это вроде — ком в горле, слёзы на глазах. Ну, а если серьёзно: деление граждан на начальников и подчинённых, противопоставление русских и россиян как-то озадачило.

    Совершенно не собираюсь всё время ёрничать и прекрасно понимаю, что главное — всё же содержание учебника. Но встречают-то «по одёжке». Во всяком случае, дети. Иногда достаточно первых двух страниц, начальных кадров, чтобы не захотелось читать или смотреть. А аудитория учебника, напомним, — современные старшеклассники. С ними ни в коем случае не следует разговаривать на сленге, но и язык Карамзина или Солженицына — едва ли подходящий стиль.
    К сожалению, эта некоторая выспренность и претенциозность, надсадность, если угодно, чувствуется во всём проекте. Нота получается чуть выше допустимого.
    Но по порядку. Начнём со структуры учебника. В нём четыре раздела: историософия, русский язык, философия и русская словесность. Не берусь судить о целостности замысла, о внутренней логике подобного структурирования, скажу лишь, что поданы они на разных уровнях «читаемости»: смею утверждать, что раздел «Русский язык» даже «продвинутому» школьнику осилить невозможно; «Философия» написана сугубо в авторской редакции и представляет собой в лучшем случае повод для дискуссии; «Российская словесность» больше похожа на методичку для написания школьных сочинений. Поэтому более уместно поговорить об историческом разделе — самом, на мой взгляд, удобоваримом и грамотно написанном. Тем более что я не философ, не лингвист и не филолог, а учитель истории. Поэтому мне сподручнее говорить о разделе «Историософия» и о методическом оснащении учебника.
    Сразу замечу: непрофессиональной аудитории, т.е. школьникам, вряд ли нужно заниматься внутренним содержанием и структурой истории как науки, герменевтикой предмета. Так что, мне кажется, авторы несколько перемудрили с названием раздела. Но это, что называется, замечание на полях.

    Честно говоря, во время чтения собственно исторической части у меня накапливалось всё больше и больше вопросов. Почему пропущены XVII, XVIII и XIX века? Только потому, что авторы посчитали узловыми моментами для нашей истории принятие христианства, «Третий Рим» с Иваном III и его Грозным внуком, петровскую работу топором и великий февральско-октябрьский переворот? Остальное — литература? Церковный раскол, просвещённый абсолютизм, реформы Александра Освободителя — незначительный период приливов и отливов в отличие от исторических цунами? Только войны и революции? История Россия — это «всего лишь» богоизбранность, сплошная экспансия и великие ошибки и преступления? И никакого антропологического взгляда на историю своей страны. Никакой истории ментальности. На мой взгляд, это спорно.
    Здесь же остановлюсь на методике. Создаётся впечатление, что вопросы, разбросанные то тут, то там внутри текста, случайны и искусственны. Попадаются и прямые ляпы. Например, на стр. 30—31 сначала идёт вопрос: «Автор послания о Москве — Третьем Риме старец…» Далее следуют варианты ответов: Филофей, Филипп, Феодор, Фрол. И тут же следующий вопрос: «Какому из московских властителей адресовал старец Филофей своё послание о Москве — Третьем Риме?» (Напомню анекдот. Один клоун держит за спиной руки и обращается к партнёру: «В какой руке шарик?» — Тот отвечает: «В правой». «Думай, — настаивает первый, — думай». — «В левой». — «Молодец! Правильно!»)
    На пространстве в сто страниц, обильно нашпигованных цитатами, термины, выделенные полужирным шрифтом, встречаются всего лишь дважды (что, конечно, делает этот методический приём акцентуации опять же случайным, не системным). Что же это за слова? Цитирую: «Владимир признал свою власть заведомо ограниченной Божественным законом, то есть Законом, не людьми созданным и людской отмене не подлежащим». И вторая фраза: «Царская власть и есть та точка, в которой происходит встреча исторического бытия с волей Божией». Как говорится, без скобок и без комментариев.

    Теперь опять о русском языке, о котором так похвально много говорится на страницах учебника. Я, конечно, против консервирования низкого интеллектуального и образовательного уровня большинства сегодняшних школьников. Но думаю, что ученикам читать такой учебник будет очень трудно. И эта не та трудность, которая при преодолении приносит заслуженные плоды просвещения, — это несостоявшаяся попытка разговаривать на их языке, но всё равно диалог ведётся на своём, о своём и с самими собой. К тому же учебник должен быть написан увлекательно, интересно. Это — книга, которую хочется читать, забыв, что это учебник, по которому надо учиться. Вот такой фокус. Но подобной техникой «педагогического иллюзионизма» авторы, на мой взгляд, ещё не овладели.
    По-моему, «Отечествоведение» больше напоминает сборник научных публикаций, где сами авторы иногда забывают, кому предназначен их текст: не то школьнику, не то коллеге-философу или политологу, не то — смотри выше. В смысле, наверх…
    Иногда это язык монографии, иногда методического пособия, иногда учебника для вузов, иногда авторы пробуют себя в публицистическом жанре.
    Нет сомнения, что всё это делается с очень достойными целями. Но учебник есть учебник. И он требует доработки. И даже не методической (если не считать работу с языком). Я бы не придавал такого первостепенного значения дидактической составляющей учебного пособия для старших школьников. Чаще всего они не читают вопросов или заданий в конце главы, а тем более не отвечают на них. Но учебник — это ещё и книга для учителей. Они выступают посредниками между авторами и учениками.
    Поэтому пусть будет хоть курс лекций. Но внятных. С которыми и ученик, и учитель смогут работать. Пока это труднодоступно. Как для тех, так и для других.
    И в заключение несколько слов об оформлении, которое, на мой взгляд, символично и помогает целостному восприятию нового учебника. На мой вкус, уж если «Патриология», то лучше на лицевой стороне обложки оставить один памятник Минину и Пожарскому, без ползающих по нему человечков с императорским флагом. А на задней стороне вместо административных зданий верховной власти с её современной «шизофренической» символикой — от орлов к звёздам и наоборот, дать, к примеру, пейзажи Левитана или Поленова. «Отечество» — это не только и не столько Власть и Идея, сколько люди, которые их признают, города и деревни, где они живут, леса, поля и реки, что их окружают. И чтобы его «ведать», достаточно понимать отношения этих людей друг к другу, к соседям, к миру и к Богу.

    Анатолий БЕРШТЕЙН

    TopList