© Данная статья была опубликована в № 44/2004 журнала "История" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "История"
  •  Сайт "Я иду на урок истории"
  •  Содержание № 44/2004
  • В поисках человека

     

    В поисках человека

    Рубрику ведет
    Анатолий БЕРШТЕЙН

    В середине 90-х годов прошлого века (сегодня ясно, что всего десять лет назад мы жили в совсем другое время) в рамках программы «Открытое общество» вышел новый учебник истории.

    Написан был новый учебник знаменитым ученым  Ароном Яковлевичем Гуревичем в соавторстве с Дмитрием Эдуардовичем Харитоновичем. Для советского учителя это была необычная книга. В самом начале ее авторы объявляют, что она создана в русле «антропологически ориентированной истории», то есть исходят из того, что единицей исторических процессов является человек. Поэтому в учебнике в центре внимания оказываются не социально-экономические формации, государства, нации, классы, сословия, а человек. В данном случае человек эпохи Средневековья. Историк Марк Блок любил арабское изречение, что «человек более похож на свое время, нежели на собственных предков». Так вот, время и человека этого времени авторы учебника и пытались показать. Исходя из взглядов, чувств, устремлений, ценностей людей той эпохи. С самого начала подчеркивая, что не поддерживают точку зрения, что историей правят великие личности, считая ее, по крайней мере, безнравственной. Так называемые «маленькие» люди — такие же участники истории, без которых ничего бы не было. Независимо от их активного или пассивного участия. В конце концов, всеобщая история — это не только история власти или войн. Когда Диогена спросили, почему он днем бродит с зажженной лампой, он ответил: «Ищу человека». Современный историк — это Диоген, так утверждали авторы учебника, о котором идет речь. И он, этот историк, уже не удовлетворен поиском человека только на общественных верхах — среди правящих монархов, деятелей Церкви, философов и великих поэтов. Не менее важно и интересно, как «маленькие люди» воздействовали на собственный мир и шажок за шажком перестраивали, творили, меняли его.

    Очки. Фрагмент картины. Я. ван Эйка «Мадонна каноника ван дер Поле»

    Очки.

    Фрагмент картины
    Я. ван Эйка «Мадонна каноника ван дер Поле»

    К сожалению, кажутся удивительными и невозможными в нынешних школьных учебниках такие названия глав, как «Мир фантазии и карнавала», «Повседневная жизнь в Средние века» или — совсем поразительно — «Новые люди, новые ценности». А какой представлен роскошный список рекомендованной литературы: Сервантес, Рабле, Дрюон, Дюма, Скотт, Стивенсон, Конан Дойл, Хаггард, Сабатини, Цвейг. В дополнение к этому перечню юный читатель находит раздел — «Художественные произведения, более сложные для восприятия школьников». И в нем: «Шпиль» Голдинга, «Юлиан Отступник» Мережковского и даже «Имя розы» Умберто Эко — романы, бесспорно, трудные для осмысления не только школьниками-подростками, но и многими взрослыми. И тем не менее это, если угодно, знакомство с иной вселенной, то есть открытие новых горизонтов, обретение перспективы.
    Конечно, учебник А. Гуревича и Д. Харитоновича не прост для восприятия, хотя бы уже потому, что необычно структурирован. Вряд ли удобен для многих учителей: по нему сложно преподавать. Для этого нужно самому быть если не человеком эпохи Возрождения, то по крайней мере историком, ориентированным в материале, изложенном в книге. (Обычно учитель все же знает несколько больше, чем написано в учебнике.) Но именно такие книги формируют целостную, объемную картину времени, создают облик истории. А значит, учат мыслить не схемами, а живыми фактами. И следовательно, понимать, что «единой истории человечества нет, а есть лишь бесконечное множество историй, связанных с разными аспектами человеческой жизни, и среди них — история политической власти». А то получается, что «когда мы говорим — история человечества, то подразумеваем — история политической власти. Ее возводят в ранг мировой истории, но это по крайней мере оскорбительно для концепции развития человечества. Потому что история политической власти есть не что иное, как история международных преступлений и массовых убийств (включая, правда, некоторые попытки их пресечения)». Так писал английский мыслитель Карл Поппер.

    Опоясывание мечом при посвящении в рыцари. Миниатюра начала XVI в.

    Опоясывание мечом
    при посвящении в рыцари

    Миниатюра начала XVI в.

    А мы настойчиво и упорно продолжаем изучать историю власти, как будто она единственная и всеопределяющая в развитии нашей цивилизации. Почему так происходит? Потому что, к сожалению, верна старая максима: «Не любишь политику, ну и не надо, она сама к тебе придет, можешь отворачиваться сколько угодно». Власть, как писал тот же Поппер, всегда обожествляют — это самый распространенный и самый оскорбительный для людей вид идолопоклонства. Обожествление власти порождено страхом — той эмоцией, которую многие презирают, но почти все подвержены ей. Таких идолопоклонников большинство в мире, и преклоняются они только перед силой.
    Для многих норма есть понятие статистическое, в истории — нормально и привычно изучать то, что возбуждает массовое любопытство. Получается какая-то рыночная история, зависящая от рейтинга, спроса и предложения. (Не будем, правда, забывать мудрость, запечатленную на стене Дельфийского храма: «В многолюдстве нет добра».)
    Реальной историей человечества могла бы, возможно, быть история всех людей, история всех человеческих надежд, борений и страданий. Но такая история не может быть написана (это работа Бога, а не человека), и мы вынуждены делать отбор. Так мы приходим к истории международных преступлений и делаем ее историей человечества.
    И еще — власти предержащие нанимают историков, которые пишут «подтасованную» историю. И придворные в разных обличьях с удовольствием тиражируют ее, тем самым готовя почву для современного полотна про новых властителей и их славные деяния. Продолжение, как говорится, следует…

    Карта мира. XIII в. В центре — Иерусалим

    Карта мира

    XIII в. В центре — Иерусалим

    Достаточно включить телевизор, этакий электронный летописец. На ТВ чередой идут документальные фильмы о Хрущеве, Брежневе, Андропове (Черненко, правда, забыли). Только через этих политических медиумов, а еще космонавтов, полярников, прославленных полководцев и первых телеведущих юные граждане страны узнают о советском времени. А непосредственно о «простом» советском человеке — кем он был (и есть!), как жил, во что верил или притворялся, что верит, — фильмов нет. О самих себе, «маленьких винтиках», не интересно, что ли?.. Мы знаем всё о безумном тиране Калигуле, о кровавом диктаторе Сталине, нам любопытны любовные похождения Муссолини, подробности убийства Троцкого, причины клаустрофобии Ким Чен Ира или почему не женат наследный принц Монако. Только давайте не будем говорить о себе самих. Но ведь, в конечном счете, мы изучаем историю, чтобы удовлетворить собственные интересы и понять себя и свои проблемы. А механизма византийских интриг нам все равно никогда не постичь. Почему же мы этим так увлечены? Отчего личностный подход к изложению и изучению истории, это путешествие во времени с остановками в крестьянской хижине или бюргерском доме, в келье монаха или в рыцарском замке, знакомство с их обитателями, понимание их быта и культуры оказывается невостребованным и маргинальным?
    Мы сегодня дискутируем о национальной идее, о том, что воспитывает патриотизм, а что нет, в каком объеме и как надо подавать разные точки зрения на одни и те же события, как писать о современной истории и действующих политиках. Но мы по-прежнему мало говорим о «маленьких людях», о времени и его ценностях, о человеке и его национальных корнях, о нравственном выборе. Историки по-прежнему уделяют повышенное внимание героям и злодеям, государственным деятелям и авантюристам. Их история ориентирована на власть, на государство, но не на человека.

    Богатый городской дом в Голландии. С картины XVII в.
    Богатый городской дом
    в Голландии

    С картины XVII в.

    А сам человек до хрипоты продолжает спорить, какой правитель для него лучше. У Плутарха в «Пире семи мудрецов» на вопрос, какой правитель лучший, великий мудрец Фалес ответил: «Тот, который сможет дожить до старости и умереть своей смертью»; Хилон сказал так: «Тот, который думает не о смертном, а о бессмертном»; Питтак промолвил: «Тот, кто приучит подданных бояться не его, а за него»; скиф Анахарсис изрек: «Кто всех более разумен»; Клеобул предположил: «Кто всех менее легковерен»; Биант размыслил вслух: «Кто дает пример покорности законам». А афинянин Солон сказал: «Кто сам отречется от своего единовластия».
    Мне, например, больше других понравился ответ законника Солона.

    Если вы хотите высказать свое мнение или поспорить с автором этой статьи, направляйте свои письма и реплики по адресу: Киевская ул., 24, Москва 121165.
    Редакция «История», или по электронной почте Hisred@yandex.ru

    TopList