© Данная статья была опубликована в № 43/2004 журнала "История" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "История"
  •  Сайт "Я иду на урок истории"
  •  Содержание № 43/2004
  • Верный воевода

     

    ВЕРНЫЙ ВОЕВОДА

    Средневековый Галич. Реконструкция
    Средневековый Галич.

    Реконструкция

    В феврале 1446 г. великий князь Московский Василий II вместе с двумя своими сыновьями отправился на богомолье в Троице-Сергиеву лавру, взяв с собой лишь небольшой отряд воинов. Ни сам князь, ни ближайшие его бояре не подозревали, что в Кремле созрел заговор, имевший целью свержение Василия, — ближние люди правителя этот заговор откровенно проспали.

    Материал может быть использован при подготовке урока по теме
    «Феодальная война второй четверти XV в.».
    6-й класс.

     

    Миниатюра из «Титулярника». 1672 г.
    Миниатюра
    из «Титулярника».
    1672 г.

    Старинная распря между князем Василием и сыном звенигородско-галичского князя Юрия Дмитрием, по прозвищу Шемяка, началась еще в 1433 г., когда на свадебном пиру московского князя разразился страшный скандал — его мать, литовская княжна, обвинила брата Шемяки, Василия Косого, в воровстве. На нем был пояс, который некогда поднесли Дмитрию Донскому в числе другого приданого суздальской княжны Евдокии. Пояс этот тогда же присвоил ближний боярин князя Дмитрия Ивановича, тысяцкий Алексей Вельямининов, сын которого в тот же день женился на сестре княжны Евдокии. Переходя в качестве приданого от одного князю к другому, пояс попал к сыну галичского князя совершенно законным путем, а потому галичане сочли себя страшно оскорбленными.
    Настоящей причиной скандала был, конечно же, не пояс — он был хоть и богатым, но всего лишь предметом парадного облачения — в подоплеке была вражда, вызванная оспариванием великого княжения. Галичский князь претендовал на него наравне с московскими и тверскими правителями.
    Дмитрий и Василий ушли с пира врагами московского князя и поспешили уехать к отцу в Галич Костромской, где уже готовились дружины для войны. Князь Дмитрий, явившись с войсками галичан, в битве на реке Куси побил московичей, а спустя год, уже вместе со своим отцом, разгромил их снова и, одержав решительную победу над князем Василием, сместил его с московского престола. Звенигородско-галичский князь Юрий был объявлен князем московским, но правил недолго. После его смерти титул и престол унаследовал Василий Косой, но Шемяка, не любивший брата, выгнал его из Москвы и помирился с Василием Васильевичем. За этакую услугу князь пожаловал Шемяке в удел Углич и Ржев.
    Брат Дмитрия Василий Косой, недовольный ходом дел и собственным положением, поднял мятеж. Однако под подозрение в соучастии попал и Шемяка. Когда он явился в Москву звать великого князя к себе на свадьбу, князя Дмитрия схватили и, заковав, отправили в Коломну, где держали «на всякий случай» в заточении до тех пор, покуда московский князь не разгромил дружину Косого. Взятого в плен князя Василия Косого ослепили — тогда это была очень популярная на Руси мера наказания. После экзекуции над братом Шемяку освободили, вернув ему уделы, и жизнь пошла своим чередом. Как княжеского воеводу, Шемяку с его войском отправили в 1437 г. в поход против хана Улу-Мухаммеда под Белёв. Поход этот славы Шемяке не принес — войска под его водительством, потоптавшись под стенами города, изображая осаду, ни с того ни с сего повернули вспять, а устремившиеся вслед татары их разбили. Великий князь был очень недоволен.
    Все это время между двумя князьями старая вражда медленно тлела, а спустя еще шесть лет выплеснулась пламенем войны: в 1441 г. великий князь со своими воеводами пошел в земли, отданные Шемяке в уделы. Дмитрий бежал в Новгород, где собрал войско, которое двинулось к Москве. Избежать войны удалось лишь тогда, когда вмешался игумен Троице-Сергиевой лавры Зиновий — он выступил в роли посредника и примирил Василия и Дмитрия.
    Ответный ход со стороны Шемяки последовал спустя четыре года, когда князь Василий ввязался в войну против казанского царя Мехмета и прямо во время похода Дмитрий со своими дружинами ушел из его войска. Кампания была неудачной, московского князя разбили войска татарских царевичей, а его самого взяли в плен. Шемяка немедленно повел переговоры с татарским мурзой Бегичем о том, чтобы князя Василия оставили в Казани навсегда, а московский престол пожаловали ему. Дело у него как будто пошло, да татары, у которых имелись свои резоны, почему-то отпустили князя Василия, и факт переговоров Шемяки сделался известен, так что ему в очередной раз пришлось бежать в Галич. Там он затаился и начал плести заговор, войдя в союз с Иваном Можайским и Борисом Тверским, планируя захват Василия и узурпацию престола. И вот этот-то заговор бояре князя Василия и проморгали — когда князь с небольшой охраной и сыновьями поехал на богомолье, в Рузу, где стояли со своими дружинами князь Дмитрий и Иван Можайский, был отправлен гонец. Получив известие от сообщников, Шемяка выступил к Москве и ночью 12 февраля подошел к стенам Кремля. Участники заговора бесшумно открыли перед Шемякиными людьми ворота крепости, и те ворвались в Кремль. Немедленно были захвачены дворец Василия II, дворы ближних бояр, его казна, а также полонены мать и жена. К утру город был в руках узурпатора, объявившего себя великим князем.

    Троице-Сергиев монастырь в конце XV в. Реконструкция

    Троице-Сергиев монастырь
    в конце XV в.

    Реконструкция

    Пока в Москве торжествовала измена, ее правитель спокойно стоял обедню при гробе преподобного Сергия Радонежского. Когда стало известно о событиях в Москве, он этому не поверил и приказал выслать на гору возле Радонежа лишь небольшой отряд разведчиков. Воины этой заставы, заняв позицию, вскоре увидели приближавшийся к ним со стороны Москвы большой обоз, состоявший из нескольких десятков крытых рогожей саней. Вид у обоза был самый мирный — возчики были не вооружены, и караульщики, сами не верившие в то, что в Москве случился переворот, на него особенного внимания не обратили. Но как только первые сани обоза поравнялись с заставой, из-под рогож повыскакивали воины, набросившиеся на караульных, — в каждом возу прятались по два ратника в доспехах. Воины Василия не могли ни дать достойный отпор, ни убежать, так как снег был очень глубок, а потому заставу вырезали сразу же, и, освободив себе путь, люди Шемяки устремились к Троицкому монастырю, который без всякого труда захватили, объявив великого князя Василия пленником. Дети князя успели сбежать из монастыря и скрылись, а сам Василий II заперся в храме и с колокольни взывал к мятежникам, заклиная их одуматься и не поднимать руку на законного правителя. Вышел он, когда ему обещали сохранить жизнь, и надо сказать, не обманули. Князя Василия схватили и, бросив в простые сани, отвезли в Москву, где в ночь на 16 февраля ослепили, заплатив тою же монетой за подобную же казнь брата Шемяки, князя Василия Косого. С тех пор за слепоту Василий II получил прозвище Темный.
    Жизнь князю Василию действительно оставили, принудив его лишь отречься от престола — дать Шемяке от себя «проклятые грамоты». Поверженного правителя отправили в Углич, который ему отдали в удельное правление. Шемяка обманом вызвал сыновей Василия в Москву, а затем отправил их к отцу в Углич, где все семейство содержали под надежной охраной.
    «Узаконив» и утвердив таким образом свою власть, Шемяка начал приводить к присяге подданных. Бояре, верные князю Василию, были разбиты войском Шемяки и частью сбежали в Литву (откуда родом была мать Василия, Софья Витовтовна), частью засели в своих дальних уделах, а остальные, «страху ради», стали присягать новому владыке. Вслед за «большими людьми» присягнули и «малые», то есть все москвичи. Все, да не все! Боярин и воевода Федор Васильевич Басёнок прилюдно торжественно объявил, что не будет служить Шемяке, которого назвал «вором и хищником». За этакую дерзость воеводу Федора заковали в цепи и посадили в темницу. Но, видно, шатание в людях тогда было велико, и тою же ночью Федору Басёнку удалось столковаться с «приставом» (стражником, «приставленным» к нему). Тот помог воеводе расковаться и выйти из темницы, и вдвоем они бежали в Коломну, где воевода Басёнок некоторое время прятался, как сказано в «Повести об ослеплении князя Василия»: «Скрывался в Коломне под своим селом». За Федором Басёнком значились два коломенских села — Репинское и Окуловское. Их ему пожаловала мать великого князя, Софья Витовтовна. В эти-то села к беглому Басёнку и стали стекаться те, кто не желал служить Шемяке, — как сказано в документах: «…многих он к себе служилых людей сумел привлечь». Вместе с ними Басёнок «зело пограбил Коломенский уезд», обеспечив себя всем необходимым для похода в Литву, где крепко обосновался князь Василий Ярославович Боровский. Именно там, в Литве, вместе с князьями Боровским и Иваном Васильевичем Оболенским-Стригой воевода Басёнок стал готовить войско для вторжения в русские пределы.

    Ослепление великого князя Василия Васильевича Тёмного. Миниатюра Лицевого летописного свода. XVI в.

    Ослепление великого князя
    Василия Васильевича Тёмного

    Миниатюра
    Лицевого летописного свода.
    XVI в.

    Углич казался Шемяке не вполне надежным местом содержания свергнутого и ослепленного князя Василия. Его людям удалось обнаружить следы заговора князей и бояр в пользу Василия, а потому он стал все чаще задумываться о том, как же с ним поступить. На убийство Шемяка не решался — тот выполнил все его требования, и этот поступок мог обойтись князю Дмитрию стихийным бунтом подданных, которого его враги только и ждали. В это время за пленника усердно хлопотал рязанский митрополит Иона, и князь Шемяка, поддавшись его настоятельным уговорам, перевел Василия с семейством в Вологду. К этому времени в Москве уже назрело возмущение народа против узурпатора, и москвичи толпами стали уходить в Вологду, а оттуда в Кирилло-Белозерский монастырь, куда князь Василий отправился почти сразу же после прибытия в новое место ссылки. Игумен Кириллово-Белозерской обители Трифон совершил над слепым князем Василием особый обряд, давший ему «разрешение от проклятых грамот», то есть освободил князя от данной под принуждением клятвы отречения от престола, тем самым дав духовное право (что было очень важно в то время) начать борьбу за его возвращение. Под знамена князя Василия сошлись многие недовольные Шемякой. С ними Василий Темный выступил в Тверь, где к нему присоединился тверской князь Борис Александрович с войском. Туда же явился отряд татар во главе с одним из ханов, союзником московского князя. Эта объединенная армия устремилась к Волоколамску, где готовился к бою Шемяка. Туда же двинулись отряды, ведомые князьями Боровским, Стригой и воеводой Басёнком.
    Но прежде чем войска сошлись, князь Василий приказал боярину Плещееву, взяв немногих людей, пробраться в обход войск Шемяки к Москве и попытаться овладеть городом. Обойдя шемякинские кордоны, ночью перед самым Рождеством 1446 г. Плещеев со своими людьми был уже в городе, незаметно подобравшись к самому Кремлю. Затаившись в улочках посада, он стал ждать удобного случая для атаки ворот крепости. Как только на колокольнях просыпавшейся Москвы зазвонили к заутрене, одна из княгинь, направлявшаяся в собор на службу, подъехала к Никитским воротам Кремля. Когда стража их распахнула, Плещеев тут же приказал своим людям атаковать. Он практически повторил то, что десятью месяцами ранее проделал Шемяка, только теперь не поздней ночью, а ранним утром ворвались в Кремль всадники Плещеева, внезапно напав на не готовых и немногочисленных дружинников, оставленных в крепости. В течение получаса отряд Плещеева перебил большую часть кремлевского гарнизона, полонив всех остальных. Наместник Шемяки бежал из церкви, а наместник Ивана Можайского попался, и его вместе с остальными боярами, служившими узурпатору, «заковали в железа». Город опять поменял своего владельца.
    Как только известие о захвате Кремля дошло до Волоколамска, Шемяка, имея перед собой соединенные силы союзников князя Василия, а в тылу шедшее скорым маршем к Волоколамску ополчение (собранное Плещеевым), почел за благо ретироваться, захватив в заложницы мать своего противника. Он отправился в Галич, а оттуда в Каргополь. В 1447 г. Шемяка вошел в контакт с боярами, близкими к князю Василию, и через них вымолил прощение, выслав (уже от себя) «проклятые грамоты» и уступив князю многие из своих прежних владений.
    За верную службу воевода Басёнок был «много награжден», и его (вместе с князем Обленским-Стригой) назначили воеводой в Кострому. В это время неугомонный князь Дмитрий снова принялся за свое — начал тайные переговоры с царем казанским, представителями Новгорода и старым союзником в борьбе за московский престол князем Иваном Можайским. При этом он потихоньку совершал грабительские налеты на владения соседей, пополняя свою казну. Наконец, собравшись с силами, Шемяка выступил открыто, и в 1449 г. пошел на Кострому, но потерпел поражение от опытных воевод Басёнка и Стриги. Впоследствии оба приняли участие в войне с ним — в 1450 г. они командовали отрядами во время кровавой битвы под Галичем. У Шемяки было несколько пушек, которые он приказал расставить на высотах, рассчитывая огнем поддержать свои войска, и хотя потери с обеих сторон были огромны, не помогла даже артиллерия. Войско московского князя одержало решительную победу. Князь Дмитрий ретировался в Новгород, отсиделся там и через несколько месяцев явился с тремя сотнями воинов в Устюг. Он захватил город и попытался заставить его жителей себе присягнуть, однако некоторые открыто отказались признать власть Шемяки, за что были жестоко казнены. Оттуда он пошел к Вологде, но был отбит и вернулся в Устюг, который сделал своей штаб-квартирой и укрепленным лагерем. Князь Василий в 1452 г. был занят войной с казанским царем, поэтому брать Устюг у Шемяки послал Басёнка и Стригу с их отрядами. Осада была недолгой, узурпатор снова бежал на Двину, а оттуда в Новгород.
    Неизвестно, сколько бы еще продолжалась феодальная война, если бы князя Шемяку не устранили старым, проверенным способом. Деликатное дело поручили московскому дьяку Степану Бородатому, тайно пробравшемуся в Новгород. Дьяк тайно переговорил с ближним боярином Шемяки Котовым, посулив прощение князя Василия и всякие милости, и тот, видя что его патрон проигрывает войну, охотно пошел на сделку. Боярин Котов, в свою очередь пошептавшись с поваром Шемяки, передал тому яд, полученный от Степана Бородатого. Кухарь приправил им жареную курочку, откушав которую мятежный князь Дмитрий Шемяка без покаяния отправился в мир иной держать ответ за свои земные дела.
    Но и после кончины злейшего врага Василия II воевода Басёнок не знал покоя — пока воевали внутри Руси с Шемякой, извне нападал хан ногайской орды Сеид-Ахмад, война с которым не прекращалась с 1448 г. В 1455 г. войско под предводительством его сына, царевича Салтана, подошло к переправам на Оке. Воевода Иван Васильевич Ощеря, стоявший с коломенской ратью неподалеку, не решился напасть на татар, в результате люди Салтана ворвались в Подмосковье, грабя и опустошая селенья. Захватив много добычи и взяв большой полон, они двинулись обратно к бродам, чтобы уйти в степь. Великий князь выслал вслед им своих сыновей Ивана и Юрия с войском, но их опередил отряд воеводы Басёнка, который настигнул царевича Салтана возле Коломны и наголову его разбил. Татары бежали, спасая свои жизни, бросив награбленное и пленников. Вся добыча досталась русским, полон был полностью отбит.

    Печать великого князя Василия Васильевича на его духовных грамотах. Реконструкция

    Печать великого князя Василия Васильевича
    на его духовных грамотах.

    Реконструкция

    Спустя еще год воевода Басёнок со своим старым боевым товарищем князем Иваном Стригой был послан «противу новгородцев». Внезапно атаковав, они практически без боя взяли Старую Руссу, захватив столь богатую добычу, какую и сами «не чаяли обрести». Громадный обоз под надежной охраной большей части войска был отправлен в Москву, сами Стрига и Басёнок с арьергардом из 200 боярских детей и воинов выступили следом. Примерно на половине пути их настигла рать новгородцев, состоящая их пяти тысяч тяжеловооруженных всадников во главе с князем Шуйским-Суздальским. Громоподобный топот множества коней вселил ужас в сердца горстки московских воинов. Но Стрига и Басёнок обратились к ним с такими словами: «Великий князь ждет нас как победителей, а не как беглецов! Его гнев страшнее толп изменников и малодушных! Надобно уметь умереть за правду и Государя!» Эти слова ободрили ратников, а умелые действия опытных воинов вселили в их души уверенность. На скорую руку прямо в поле соорудили преграду — легкий плетень, утыканный кольями, и, спешившись, за ним укрылись. Воеводы приказали держать луки наготове и бить не по всадникам в тяжелых доспехах, а по их ничем не защищенным коням.
    Когда новгородцы приблизились, воины Стриги и Басёнка осыпали их стрелами. Приказ воевод был правильным — раненые лошади стали биться, сбрасывая всадников. Первые же ряды конной лавы, налетев на плетень с кольями, не сумели его преодолеть — глубокий снег был слишком вязким. Поражаемые стрелами новгородцы, теряя коней, оказались беззащитны: спешившись, они не могли использовать свое основное оружие — длинные, тяжелые копья. Замешкавшиеся первые ряды были смяты налетевшими на них следующими. Чтобы не потоптать своих, воины стали поворачивать коней, и в этот момент москвичи после нескольких залпов из луков ударили по ним, погнав врага, многократно превосходившего их числом. Уже неуправляемые кони сами понеслись прочь от жалящих стрел, унося на себе всадников, а брошенные на поле боя спешенные новгородцы стали жертвой меча москвичей или сдались в плен. Один пленник оказался особенно ценным — люди Стриги и Басёнка полонили знатнейшего новгородского посадника Михаила Тучу.
    Это поражение новгородцев привело к заключению очень выгодного для Москвы договора, по которому помимо больших денежных выплат Новгород отказывался в пользу московского князя от части своих вольностей.

    Митрополит Иона. Покров. Вклад царицы Анастасии Романовны. 1553 г. Фрагмент

    Митрополит Иона.

    Покров.
    Вклад царицы Анастасии Романовны.
    1553 г. Фрагмент

    Верная служба вкупе с преданностью приблизила воеводу Басёнка к князю Василию Темному, который тем временем начал болеть. Он очень похудел, и лекари предположили у него «сухотку», которую пытались лечить прижиганием трутом. При лечении переусердствовали, в образовавшиеся раны попала инфекция, и они загноились, так что великий князь почел за благо составить «духовную грамоту». В качестве свидетелей при этом важнейшем деле были четверо самых близких ему бояр, и среди них — Басёнок. В той духовной был помянут и он сам: князь Василий подтвердил его владение коломенскими селами Репинским и Окуловским, исстари состоявшими во владении великих княгинь московских. Их дарили верным слугам в пожизненное пользование, к их потомству эти села не отходили. Софья Витовтовна, наградившая ими Басёнка, в своей духовной отписала их сыну Василию, а тот, в свою очередь, подтвердил права Федора Васильевича, после же его кончины приказывал вернуть села своей супруге.

    Русский конный воин. Гравюра из книги Герберштейна

    Русский конный воин

    Гравюра из книги Герберштейна

    А этом связные известия о Басёнке обрываются. В документах он помянут еще только раз: некие «шильники» (т.е. плуты, негодяи) злоумышляли его убить. Возможно, это было связано с заговором новгородцев, «злоумышлявших» на великого князя Василия Темного, приехавшего с миром в Новгород в 1460 г. От этого шага заговорщиков отговорил новгородский архиепископ, рассудивший, что проку от этого не выйдет — у князя останется сын, который придет мстить и разорит город окончательно.
    Имеются сведения, что Басёнок какое-то время был посадником в Суздале. Считалось, что он не пережил своего князя, — в списке бояр его сына, великого князя Ивана III, Федора Басёнка нет, и на этом основании считалось, что он умер до восхождения Ивана на престол. Можно предположить, что старый воин мог удалиться в монастырь — тогда так многие делали. Но есть версия, согласно которой Иван III не стал терпеть своевольств старого вельможи своего отца и для вящего укрепления своей власти, придравшись к пустяковому поводу, приказал ослепить его. Достоверно известно только, что род воеводы не пресекся и сын его, Никифор Басёнок, служил при дворе Ивана III «в большом почете» и не раз был посылаем в Орду с дипломатическими поручениями.

    Валерий ЯРХО

    TopList