© Данная статья была опубликована в № 46/2002 журнала "История" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "История"
  •  Сайт "Я иду на урок истории"
  •  Содержание № 46/2002
  • История нескольких открыти

    материалы для учеников

    Петр КОШЕЛЬ

    История нескольких открытий

    Рассказы для тех, кто только начинает изучать историю

     

    Тайна волшебного пламени

    Зверь, не испугавшийся огня

    В доисторические времена человек жил, как зверь среди других зверей. У него были крепкие руки и зубы, сильные ноги, зоркие глаза, острый слух и чуткое обоняние. Всё это было полезно, чтобы обнаруживать добычу и преследовать ее, чтобы узнавать о приближении врага и бежать от него.
    Но звери, на которых охотились или от которых оберегали себя люди, обладали когтями и зубами более крепкими, а бегали обычно быстрее, чем человек. Постоянные опасности, голод, страх перед неведомым сопровождали древнейших наших предков.
    Вероятно, первобытный человек — так же, как все звери, — в страхе бежал, если молния вдруг зажигала лес, если огнедышащая гора вдруг извергала пламя, если вода реки вдруг выходила из берегов и заливала землю.
    Но, насколько мы можем судить, среди первобытных людей нашлись смельчаки, которые начали присматриваться к непонятным и страшным вещам. И сделали несколько важных открытий.
    Попробуем вообразить, как это могло быть.
    …Однажды несколько людей подошли к еще не остывшему пожарищу. Было страшно: вдруг тлеющий огонь воспрянет и бросится на них. Но пахло очень вкусно, а люди были голодны. И тянуло от пожарища приятным теплом, а день был прохладный, и люди зябли.
    Дымились туши животных, застигнутых огнем и зажарившихся в нем. От неостывшей земли поднимался запах спекшихся кореньев.
    Первобытный человек не брезговал трупами животных. Он оттащил в сторону от остывающего пожарища тушу животного, лежащего поближе, и начал рвать его, чтобы поесть. Еда оказалась очень вкусной. Вкусней, чем теплое мясо только что убитой добычи.
    Корни, которые человек выкопал из еще теплой земли, были мягче и вкусней, чем обычно.
    На месте больших деревьев догорали кучи углей. Огонь отдыхал, утомившись. Осмелев, человек подошел ближе и длинной палкой потрогал присмиревшего врага. Может быть, ему случалось так трогать издыхающее животное.
    Маленький «красный зверь» пробежал по палке. Когда человек в испуге отдернул палку, конец ее горел. Огонь был маленький и поэтому не очень страшный. Он только не позволял взять себя рукой: больно жалил пальцы. Но на конце длинной палки его можно было нести. И человек унес огонь с собой.
    Звери убегали от него в страхе, видя красные языки пламени на палке. И в эту минуту человек поднялся над всеми зверями. Когда в его руках была горящая палка, человека боялись самые свирепые хищники.
    …А может быть, люди забрели случайно в долину, где лежал не совсем еще остывший поток лавы, извергнутой огнедышащей горой. Там было теплее, чем в округе. Потом люди пробили кору застывшей лавы, и палки их загорелись. Горячая скала дала им огонь.
    Никто не знает наверняка, какой огонь нашел человек в первый раз. В разных местностях это случилось, видимо, по-своему. Но, как бы то ни было, из всех зверей только человек осмелился принести огонь в свою пещеру, научился кормить его сухой травой и ветками, греться возле него в холодные ночи и печь в углях коренья и мясо животных.
    Лишь изредка находил человек ослабевшего и присмиревшего «красного зверя»: грозы, лесные пожары и извержения вулканов случаются не так уж часто. Но человек научился беречь огонь: он ведь видел, как долго сохранялись горящие угли между камнями очага или в яме, где был разведен костер.
    Однако еще долго люди не умели сами зажигать огонь. Они получали его готовым — после непонятных и страшных для них гроз и пожаров. Поэтому у всех народов сохранились предания о том, что огонь был принесен с неба: дан богами или украден у них.
    Огонь дал людям такую силу, что они сделались сильнее всех зверей.
    …Древнегреческий миф о Прометее рассказывает, что Прометей, сжалившись над людьми, дал им огонь, несмотря на запрет главного бога — Зевса. Зевс так рассердился, что приковал Прометея к высокой скале и велел орлу клевать печень ослушника.
    Боги древних греков умели выплавлять и ковать металлы. И греки думали, что по доброй воле боги не отдали бы людям своего знания и умения. Прометей открыл тайну — и понес наказание.
    Человек научился обращаться с огнем так, что тот сделался уже не врагом, а другом и помощником. И это дало человеку силу и власть над природой. Люди получили возможность узнавать и делать.

    Легенда о первом огне

    Эта легенда-сказка пришла к нам с островов Тихого океана. И сейчас бабушки-аборигенки рассказывают ее своим внукам.
    Однажды жил на Земле юноша по имени Мауи. Он родился и жил на Верхней земле, там, где живут все смертные люди. Но его отец и мать бывали в подземном мире, потому что они прислуживали богам и исполняли их поручения.
    Когда мать Мауи приходила после работы, она никогда не делила с сыном пищу, которую приносила с собой в корзинке из подземного мира, и ела ее одна. Однажды, когда она задремала, Мауи, заглянув в корзинку, взял остатки пищи и попробовал.
    Никогда он еще не ел такой вкусной пищи. Она была похожа на мясо и коренья, но что-то с нею сделалось такое, что она стала мягче и вкуснее и очень хорошо пахла.
    Мауи слышал уже об огнях подземного мира и о том, что боги готовят себе пищу на этих огнях. Видимо, эти огни и делали мясо таким вкусным. Мауи задумал тихонько пробраться вслед за матерью в подземный мир. Пусть там ждут его всякие опасности, он все-таки принесет драгоценный огонь на землю.
    Мауи тихонько пошел за матерью и проскользнул мимо стражи у первых ворот. У внутренних ворот ему пришлось долго ждать, притаившись, пока не пришла смена. Когда караульные отвлеклись, он незаметно пробрался мимо них. После многих приключений он, так и не добыв огня, добрался наконец до дома и сказал матери, что он хочет любой ценой научиться делать огонь.
    — Да ведь я сама не умею, — отвечала мать. — Никто, кроме бога огня, не умеет делать огонь, а он никому не откроет своей тайны. Когда у меня в очаге гаснет огонь, я иду к твоему отцу, а он докладывает богу огня, и тот дает ему горящий кусок дерева.
    — Ну, что же, я пойду к богу огня и поучусь у него, — сказал Мауи.
    Мать стала отговаривать сына. Она боялась, как бы с ним не случилось плохого в подземном мире. Не полагалось смертным без зова богов приходить туда.
    Но Мауи стоял на своем. Он расспросил, где живет бог, и мать указала ему дорогу. Жилище бога называлось Дом банановых деревьев.
    Мауи дошел до дома бога. Он его сразу узнал, потому что над крышей поднимался дымок.
    Бог огня готовил себе еду на очаге. Он обернулся к двери и спросил Мауи, что ему нужно.
    — Дай мне горящее дерево, — попросил Мауи.
    — Ни одному жителю надземного мира я не дам головешку, — ответил бог огня и снова занялся стряпней.
    Мауи стал ему рассказывать, как нужен людям огонь, и про то, что он, Мауи, прошел длинный и трудный путь за огнем.
    — Люди и без того знают слишком много. Если им дать еще огонь, они вообразят, что сами стали богами, — ответил бог и повернулся спиной.
    Мауи печально пошел обратно. Да, бог ни за что не откроет тайны огня.
    Подумал Мауи — и решил притаиться у жилища бога: может быть, удастся подсмотреть, как тот добывает огонь.
    Мауи залез на банановое дерево и стал подглядывать. Долго ждал, устал и очень проголодался. Но, когда он совсем уж собрался уходить, судьба ему улыбнулась. Из дыры в горе, через которую бог выпускал дым своего очага в надземный мир, вдруг полился проливной дождь. Случайно бог развел огонь прямо под дырой. Вода полилась так внезапно, что бог не успел даже убрать тлеющую головешку, и огонь в очаге погас.
    Сначала бог рассердился и стал бранить дождь, который погасил очаг и оставил пищу недоваренной. Потом он осмотрелся, не следит ли кто за ним. Мауи притаился в листьях.
    Бог принес из другой комнаты связку волокон кокосового ореха, несколько палочек из бананового дерева и маленький брусок твердого дерева с ямкой посредине.
    Мауи затаил дыхание и подсматривал, как бог взял в руки легкую банановую палочку, утвердил ее в ямке и начал быстро вертеть.
    Он вертел, нажимая, и пел заклинание:

     

    Дай мне, дай мне твой скрытый огонь,
    доброе банановое дерево!
    Зажги, зажги для меня огонь
    доброе банановое дерево!

    Мауи смотрел, не отводя глаз, и увидел, что из-под конца палочки, которым бог нажимал на твердое дерево, пошел легкий дымок. Потом дым стал гуще. Бог огня положил на дерево волокна кокосового ореха, и скоро, к великому удивлению Мауи, вспыхнул яркий огонь.
    Мауи, не теряя времени, побежал домой, в надземный мир. Он взял волокна кокосового ореха и банановые палочки, взял обрубок твердого дерева и принялся за работу.
    Долго возился Мауи с палочками, пока не наловчился как следует нажимать на них и их вертеть. Добыть огонь из палочки — дело нелегкое. Но после многих неудач Мауи научился держать сухую палочку, ее поворачивать и крепко прижимать ее конец к ямке.
    Когда Мауи увидел, что огонь живет в банановом дереве и что его можно вызвать оттуда палочками, он пошел и рассказал об этом старейшинам племени. Те пришли в дом Мауи, скрываясь от других людей, и посмотрели, как вызывается из дерева огонь. Некоторые испугались, считая, что гнев богов поразит их за дерзость. Но самые смелые радовались, понимая, какую силу дает им огонь.
    День, когда человек научился добывать огонь, стал воистину великим для всего будущего человечества.

    Первый металлург

    А вот еще одна старая легенда.
    В давние-давние годы, в доисторические еще времена, жил юноша по имени Тубал.
    Тубал был высок ростом и крепок, он дальше других юношей бросал копье с каменным наконечником, и его оперенные стрелы без промаха попадали в зверя. Поэтому ушел Тубал в горы и стал охотником.
    Зорок был глаз юноши, и ни один зверь не мог укрыться от него в чаще. Быстро бегал он, и нелегко бывало уйти от него добыче, которую он преследовал.
    Тубал знал тайну огня и даже сам умел добывать его. Мудрый человек, пришедший с севера, открыл эту тайну старейшинам племени, дедам его дедов. Пришелец взял огонь, упавший с неба, и научил их беречь его под тонким слоем пепла. И берегли огонь мудрецы племени, а потом и сами научились вызывать духа огня из сухого дерева, где он живет.
    Холодно было в горах, когда пряталось солнце. И часто Тубал в холодные ночи грелся у костра и кормил капризного духа огня сухими ветками, которые собирал для него днем. Спокойно засыпал Тубал в горных пещерах, если огонь горел у входа, потому что хищные звери боялись огня и не подходили близко к пещере, охраняемой красным духом.
    Однажды в очень холодный день Тубал развел большой костер и положил в горящий хворост толстые стволы упавших деревьев, чтобы огню надолго хватило пищи. А сам прилег отдохнуть: сильно устал за день, преследуя тигра. Дул ветер с севера, и Тубал промерз до костей. А согревшись, задремал. Проснувшись же, загляделся на груду пылающих углей. И вдруг увидел такое, чего никогда еще не видел.
    Камень, лежавший в костре, покраснел, как угли, и вдруг начал таять, и потекла от него огненная струйка, подобная водяному ручейку, вытекающему в горах из-под груды льда и снега.
    Огненный ручеек вышел из костра и потемнел. Красная змейка превратилась в черную.
    Тубал пошевелил черную змею концом палки. Она была еще гибкая. А конец палки обуглился, и от него пошел дым. Значит, в змее еще таился огонь. Удивился Тубал и задумался. А подумать было над чем. В первый раз человек его племени видел железо, которое выплавилось из куска руды, попавшей в костер.
    Он палкой оттащил железную змею от костра и, когда она остыла, взял в руки. Она была тяжелее дерева и камня. Тубал попробовал зубами — тверже дерева, словно каменная: самые твердые кремневые топоры не могли бы с ней справиться. Но была она послушна в руках юноши и гнулась, как зеленая ветка; а под ударом тяжелого каменного молота сплющилась, но не расщепилась.
    И понял Тубал, что дух огня дал ему нового слугу.
    Много недель и много месяцев оставался Тубал в горах. Он брал камни, клал их в костер и смотрел, в каких камнях живет этот новый слуга. Не раз видел он, как ручеек, вытекающий из-под горы угля, наполнял ложбинки и впадинки в земле и застывал уже не тонкой змейкой, а тяжелыми, плотными кусками.
    Тубал выкапывал ямки, в которые как раз укладывались его топоры, наконечники копий и стрел, молотки и другие орудия. Огненный ручеек вливался в ямки и застывал в них. И тубал скоро научился бить по горячему металлу тяжелыми каменными молотками, придавать ему нужную форму и заострять лезвия.
    Однажды Тубал прикрепил острие, сделанное им из растаявшего камня, к древку и попробовал охотиться с новым оружием. Он увидел, что оно вернее убивает зверя. А делать новое оружие было гораздо проще, чем обивать твердые кремни. Тогда понял Тубал, что в его руках большая сила, которая сделает его племя могущественнее всех соседей и даст женщинам и детям больше мяса, чем могли добывать охотники до этого дня.
    Но сначала он ничего не сказал о своей находке ни охотникам, приходившим к его стоянке между скалами, ни жителям долины. И все только удивлялись великой ловкости Тубала, потому что он приносил вдвое больше дичи, чем самый удачливый охотник его племени.
    Тубал построил в горах очаг — плавильную печь, в которой был заключен дух огня, и освобождал из камней железо.
    Тубал уже заметил, что нужно много жарких углей, чтобы расплавить камень. Он наловчился окружать груду углей такими камнями, которые не плавились, — чтобы направлять огненный ручей в прорытые им канавки и формы. Он научил других охотников различать тающие камни. Он научился делать глиняные формы для отливки разного рода оружия и раздувать огонь печи, чтобы лучше плавился камень. И для всех охотников он сделал оружие, чтобы убивать дичь и защищаться.
    Тубал стал искусным кузнецом. Но он не только ковал оружие. Он выковал тяжелые кривые лезвия, которыми было удобно разрыхлять почву, прежде чем бросить в нее семена.
    Много еще разных орудий он сделал, и знали его не только в соседних долинах, но и далеко за горами.
    Так написано в старых книгах, где собраны древние предания, передававшиеся от дедов внукам много сотен лет, пока люди научились писать.
    …Никто, конечно, точно не знает, как, когда и кто впервые выплавил из руды металл и научился обрабатывать его. Скорее всего, не один человек сделал это. Многие люди во многих местах могли додуматься до такого.
    Так век огня стал веком металла. Металл же дал человеку и новый способ добывания огня. Когда новые железные орудия ударяли по старым кремневым, нередко вылетали искры. И человек научился высекать огонь и ловить эти искры на сухой мох, высушенный древесный гриб и другие легко загорающиеся растения.
    Кремень и огниво были гораздо удобнее, чем добывание огня трением. Они просуществовали очень долго.
    Человек узнавал о природе всё больше, узнавал свойства разных веществ. В теперешних зажигалках искра, полученная из кремня при помощи колесика, поджигает газ. Потребовалось несколько тысяч лет, чтобы прибавить к старейшему способу высекания огня такое удобное и легко загорающееся вещество, как бензин.
    И палочки Мауи — сухие палочки, применявшиеся для добывания огня хитрым и жадным богом, — всё еще в ходу.
    Только теперь палочку смазывают на конце легко загорающимся составом и трут не о твердое дерево, а о бумагу, смазанную другим химическим составом. Мы добываем огонь трением, как наши далекие предки. А палочки у нас называются спичками.

    Кто придумал горшок

    У первобытных костров

    жарких странах, где круглый год что-нибудь растет и приносит плоды, нет надобности запасать пищу, хранить зёрна, овощи и фрукты. Там ни люди, ни звери не хлопочут о зиме: весь год в лесу или на лугах найдется еда.
    Но в давно прошедшие времена бывало так, что с севера надвигался лед, климат становился холоднее, вечное лето вытеснялось дождливой осенью и холодной зимой. Звери и люди, жившие в пору оледенения, приучились думать о холодном времени, когда почти невозможно добыть пищу. Звери выработали привычку долгого сна совсем без пищи (например, медведи) или научились собирать запасы на зиму (например, белки, кроты и суслики).
    Научился этому человек у животных? Или догадался сам? Так или иначе, люди с древнейших времен делали запасы пищи.
    Мужчина ходил за добычей, женщина часто оставалась в пещере стеречь детенышей. Ей приходилось заботиться о запасах. Может быть, именно какая-нибудь из тогдашних матерей семейств догадалась сплести корзины из гибких веток, чтобы орехи и зерна не рассыпались. Может быть, именно женщине впервые пришла в голову идея обмазать корзину глиной — чтобы не проскакивали между прутьями мелкие зерна.
    Всегда могло случиться, что такая корзина у огня просыхала и становилась очень крепкой. Если она случайно попадала в огонь, сгорали ветки, а глиняная форма оставалась. Это могло навести людей на мысль делать сосуды из глины. Но так как формовать из глины большие сосуды было трудно, их сначала делали на плетеных из тонких веток формах, а потом обжигали. Глина становилась очень твердой и крепкой.
    На свойства глины немудрено было обратить внимание: человек не раз видел, какие следы-отпечатки оставляют на глине звери и он сам. Он брал влажную глину в руки — и она не рассыпалась, как песок. Она лепилась, превращаясь в плотные тяжелые комки. Когда комки высыхали, они были почти такими же твердыми, как камень.
    Вождь малайского племени рассказал какому-то путешественнику, как чудесным образом увеличивалось количество плодовых деревьев в лесу, где жило его племя. Сначала нашли небольшой участок, на котором росло много плодовых деревьев, и поставили хижины вблизи, чтобы не ходить далеко за пищей. Но скоро вокруг хижин, где ели собранные плоды, густо поднялись плодовые деревья. Тогда решили перенести хижины на более открытое место. Но скоро деревья выросли и там. Каждый год находили новые деревья там, где упали семена или косточки плодов. Тогда начали разносить плоды и оставлять косточки по всей округе, в разных местах, где могли бы расти плодовые деревья. Так приказали мудрые люди племени. Племя множилось, и пищи для всех было достаточно.
    А случалось, женщина находила весной всходы хлебов там, где стояла корзина с зерном и просыпались случайно зерна. И можно было собирать зерно у самой хижины.
    Так или иначе, но в глубокой древности люди научились сеять и собирать урожай.
    Так человек приручил растения. И так же давно он приручил некоторых животных — для своей пользы: брал у них молоко и мясо. А потом стал собирать запасы на зиму не только для себя, но и для домашнего скота.
    Человек издавна питался плодами и ягодами, зернами и травами, корнями растений, мясом животных. Ему приходилось переходить с места на место, чтобы находить всё новые и новые источники пищи. Вместе с человеком переходили домашние животные, дававшие мясо и молоко (вероятно, в большинстве случаев это были козы). А за травоядными перемещались хищники, которые питались их мясом и были опасны для человека.
    Когда же человек научился разводить растения для пропитания, он мог поселиться в спокойном месте, подальше от лесов. Опасность ему грозила только на охоте. Люди стали селиться возле своих полей.
    Но тем, кто имел много прирученного скота и питался главным образом молоком и мясом, всё еще приходилось переходить с места на место, отыскивая новые пастбища. Скотоводы и земледельцы жили разной жизнью: очень многое в жизни человека зависит от того, как он добывает себе пищу.
    Но время шло, людей на Земле прибавлялось. Во многих местах сделалось так тесно, что кочевать со стадами уже было нельзя. Постепенно возрастало число племен, ведущих оседлую жизнь. Люди научились снимать богатые урожаи, выращивать корм для скота, делать запасы.
    История земледелия — длинная и увлекательная история. В ней были свои великие открытия, свои изобретения.
    Со временем люди научились выращивать растения такими, какие им были нужны: с мягкими плодами, вкусной мякотью, с мучнистым питательным зерном.
    Научился человек выращивать и нужных ему животных.
    Но начало всему этому положил тот внимательный дикарь, заметивший, что новые растения вырастают там, где упали зерна, и тот, кто приручил в первый раз теленка или козленка. А продолжали другие — подмечавшие, как живут, растут и размножаются растения и животные.

    История глиняного горшка

    Со временем человеку понадобилась посуда — хранить запасы пищи, а позже — приготовлять ее.
    Первобытный человек ел и пил, как все звери: нагнувшись к воде или, может быть, черпая воду рукой. Прямо с земли он поднимал пищу, рвал мясо руками, обгрызал зубами кости.
    Зверь уносил свою добычу в когтях или зубах. Некоторые животные имели защечные мешки, куда засоввыали мелкие плоды, ягоды, зерна — чтобы потом прожевать или отнести детенышам. А человек придумал мешки и корзины, чтобы обеспечить переноску полезных вещей.
    Сначала подобные вместилища делались из звериных шкур и больших кусков коры, потом люди научились сплетать некоторое подобие сумок из ветвей деревьев и стеблей трав.
    Нетрудно было изобрести деревянные чашки: ведь дупла в деревьях попадались на каждом шагу. Видел человек и большие раковины, в которые так удобно было черпать воду и выжимать сок плодов.
    А потом какой-то наблюдательный дикарь нашел новый материал для посуды. Это была глина. Остатки глиняной посуды находят в весьма древних жилищах.
    Давно уже люди подметили, что земля, по которой они ходят, не везде одинаковая. Они видели жирную черную землю, на которой пышно разрастались трава и кусты. Они видели почву светлую и легкую на берегах рек и озер, которая осыпалась под ногой и почти не сохраняла следов. Местами — у источников, на берегах рек, по краям оврагов — тяжелую землю, которая после дождя делалась вязкой, словно хватала за ноги идущих по ней. На такой земле оставались глубокие следы.
    Вода дождя уходила легко и быстро в легкий песок, впитывалась и в черную жирную землю. Но на вязкой глине она задерживалась во всех ямках и впадинах. И когда после дождя светило солнце и высушивало землю, в глине появлялись затвердевшие отпечатки следов и надолго сохранялись ямки да борозды.
    Детям случалось, играя, пересыпать песок у реки, складывать из влажного песка домики.
    Но песчинки, высохнув, рассыпались. Иногда дети брали в руки и вязкую землю — она засыхала и сохраняла ту форму, которую ей придавали.
    Может быть, первые гончары делали вовсе не полезную посуду, а игрушки, фигурки животных, шарики для игры.
    Так или иначе, но люди научились лепить из глины, узнали, что она вязкая и не пропускает воду.
    В корзину нельзя было набрать воды. Ее собирали и переносили в бурдюках и мехах. Мех было удобно нести или везти по плохим дорогам. Нужно было только крепко сшить его.
    Но когда женщины научились делать корзины, обмазанные глиной, а потом и глиняные горшки или кувшины для хранения зерна и семян, они заметили, что в такие сосуды можно наливать и воду. Только от воды они быстро размокали.
    Случалось глиняному сосуду постоять у огня слишком близко — и он становился плотнее и тверже. Такие сосуды лучше держали воду. Может быть, случайно забыв у огня глиняный горшок, какая-нибудь хозяйка увидела, что рассыпавшиеся угли лежат вокруг него, и он уже потемнел от огня. Но от этого глиняный сосуд не портился. Он был твердым, как камень, и вода могла стоять в нем долго.
    Так женщины древности получили горшок для варки пищи.
    Греть воду можно было и в деревянных чашках и жбанах: в воду опускали раскаленные камни, и она нагревалась. Но варить пищу таким способом было неудобно: она смешивалась бы с обломками камней, с угольками и золой.
    А в горшке из обожженной глины вода могла кипеть на угольях так долго, что твердые зерна становились совсем мягкими и очень вкусными. Если жирное мясо клали в глиняный горшок и ставили на угли, то жир не падал в угли и не сгорал. Он вытекал из мяса и собирался на дне горшка, а мясо поджаривалось со всех сторон, и к нему не приставали зола и угольки.
    Вероятно, так же случайно заметили, что глина становится тверже и крепче, если ее смешать с песком. Из такой глины научились делать не только посуду, но и кирпичи. Ведь не в каждой стране были камни для построек. На широких равнинах можно найти и глину, и песок, но камней иногда попадалось в земле совсем немного. Там и пригодился людям кирпич для постройки.
    Так начали строить жилища из кирпича — сначала из необожженного, а потом и из настоящего, прошедшего обработку огнем. А когда человек научился обжигать глиняную посуду, он нашел и способы покрывать ее поливой или глазурью, т.е. сплавом, делающим поверхность гладкой, блестящей и совсем не пропускающей ни воды, ни жира.
    Искусство обжига далось людям, конечно, не сразу. Но постепенно научились делать особые печи, похожие на пчелиные соты, в которых глиняная посуда нагревалась медленно, но очень сильно. Методом проб и ошибок установили, сколько времени нужно держать посуду в печи, как сильно нагревать.
    В разных местах попадалась людям разная глина. И посуда выходила у одних лучше, у других хуже. Но все-таки искусство лепить из глины нужные предметы и обжигать их в печах существовало повсюду с древнейших времен.
    Гончарное мастерство существует и теперь. Из глины и похожих на нее смесей делают не только посуду, но и множество нужных в технике вещей. И до сих пор немало гончаров, например в Прикарпатье, мастерят простую посуду для жителей округи на станках, почти таких же, как у первобытных людей.
    Простой гончарный станок — это круг, который вращается при помощи колеса. Мастер вертит колесо ногой, а руками придает форму куску глины, положенному на круг. Вращение помогает придать правильную круглую форму сосуду. Человеческие пальцы здесь работают так же, как резец на токарном станке, — они снимают лишнюю глину.

    Баллада о консервной банке

    Проблемы императора

    Как-то император Наполеон через французское правительство предложил премию в 12 тысяч франков тому, кто придумает способ сохранять пищу от порчи. Это было очень нужно: великий полководец двигал вперед огромные армии и мечтал о еще более масштабных походах. А в каждом походе нужна непортящаяся еда. Тогда ведь еще не было консервов в жестянках, которыми пользуются современные армии.
    Мы вскрываем жестянку консервов — фруктов, вкусной рыбы, зелени, которой нет в северных странах, — и, опорожнив, бросаем ее, нисколько не задумываясь, какие услуги человечеству она оказала.
    С древнейших времен приходилось людям задумываться о сохранении пищи. В умеренном климате далеко не весь год можно найти готовую пищу в лесу или в поле. Некоторые животные делают запасы на зиму, стал заниматься этим и человек: собирать и прятать на долгие месяцы, от урожая до урожая, съедобные семена и корни. Но ни плодов, ни мяса он не умел хранить. И недели, когда пищи было в изобилии, сменялись периодами полуголодного существования.
    Самый древний способ предохранения пищи от порчи — высушивание ее на солнце. До того времени, как вместе с переселенцами попала в Америку мясная муха, американские индейцы сушили на солнце мясо, добытое в богатые дичью летние дни. Но, бывало, в мясе заводились черви, и его нельзя было есть.
    Другой способ — хранить пищу на холоде. В глубоких пещерах, куда не заглядывает солнце, наши далекие предки, наверное, прятали свою провизию, как позднее ее помещали в погреба. Но это удобно только для тех, кто живет на одном месте, рядом с такими пещерами.
    Дикарь, который заметил, что жареная и печеная пища сохраняется дольше, чем сырая, сделал первый шаг к открытию способа сохранения. Но он не знал еще, почему так происходит, и не мог усовершенствовать этот способ.
    Но уже давным-давно люди заметили, что пища лучше сохраняется, если она плотно закрыта. В Средиземном море, на острове Крит, найдены развалины древнего дворца, построенного, вероятно, за две тысячи лет до начала нашей эры. В глубоких и всегда холодных подземных галереях дворца найдены большие глиняные кувшины, в которые клали пищу и плотно закрывали — чтобы не проходил воздух.
    Позднее люди заметили, что пища лучше сохраняется, если она хорошо просолена или прокопчена. А когда научились делать сахар и уксус, то оказалось, что продукты, намоченные в уксусе (маринованные) или сваренные в сахаре, также могут лежать долго. Научились сохранять овощи и плоды квашеными; их приходилось, правда, держать в прохладном месте.
    Но, употребляя соленую, копченую и маринованную пищу, люди скоро заметили, что это вредно для здоровья. К тому же такая пища все-таки начинала через некоторое время портиться, особенно в жарких странах, да и перевозить бочки с солониной при далеких путешествиях было затруднительно. Варить в сахаре можно, конечно, не всякую пищу, да и нельзя есть очень много сладкой пищи. Причем этот способ хранения дорог.
    Таким образом, все известные людям к концу XVII в. способы приготовления пищи впрок все-таки не позволяли сохранять еду месяцами, не то что годами.
    Хорошо сохранялись только сухие зерна растений: у них есть плотная оболочка, не пропускающая воздух внутрь. Пока эта оболочка цела и не намокла, семя лежит и не гниет. В египетских пирамидах нашли зерна пешеницы, которые пролежали несколько тысяч лет, не утратив своей всхожести.
    Люди сушили, коптили, квасили, мариновали и варили в сахаре всякого рода продукты, чтобы предохранить их от порчи и свободно перевозить с места на место. И всё же продолжали искать способы сохранять еду в свежем виде.
    Найти такой способ важно было и путешественникам, и военачальникам, и купцам. В эпоху Наполеновских войн, как уже упоминалось, государство решило предложить премию за это дело. А ведь государства не очень-то спешат выложить деньги на изобретения, польза от которых еще не видна.
    12 тысяч франков были деньгами не маленькими. Кондитеры, пивовары и водочные заводчики — все, кто изготовлял пищевые припасы, — принялись за дело, придумывая, как бы им получить эти деньги. Через пятнадцать лет премия досталась кондитеру Франсуа Апперту.
    Впрочем, сохранение пищи по его способу обходилось довольно дорого. Банки, в которые помещались продукты, были чуть ли не тяжелее самой пищи. Перевозить их было непросто.
    Способ Апперта был совершенно тот же, какой применяется на консервных фабриках нашего времени.
    Апперт клал всевозможные сорта провизии в стеклянные или фарфоровые банки, наливал воды столько, чтобы она покрывала провизию, закупоривал их плотно и засмаливал пробки, а потом кипятил (пастеризовал) в больших кастрюлях более или менее долгое время.
    Это вроде бы совсем просто. Да, теперь это всем известный способ, и любая хозяйка может приготовить у себя в кухне консервы, но ведь кто-то должен был додуматься до этого первым.
    Опыты французского кондитера заняли много времени. Нужно было испытать разные способы закупорки и определить время варки. Потом следовало ждать месяцы, чтобы понять, сохранилась ли пища в банке или испортилась.
    Апперт делал один опыт за другим и через 12 лет представил самые различные виды пищи, которые пролежали в его банках многие месяцы и остались свежими.
    Во время опытов Апперт убедился, что успех зависит от того, насколько плотно закрыта банка. Он думал, как думали все ученые его времени, что плоды, овощи и мясо гниют от соприкосновения с воздухом. Ведь только через 50 лет французский ученый Луи Пастер сделал замечательное открытие, что гниение вызывается не воздухом, а мельчайшими, невидимыми глазу живыми существами, которые попадают на пищу вместе с воздухом, — бактериями.
    Апперт нашел правильный путь, но нашел его на ощупь и объяснял свое изобретение неправильно.
    Открытие Пастера позволило впоследствии улучшить способ Апперта — уже на научных основах. После открытия Пастера узнали, что для сохранения пищи нужно убить все бактерии, вызывающие порчу, и не позволять им снова селиться на пищевых продуктах. Убивали микроорганизмы при помощи сильного нагревания, а потом запаивали прогретые продукты, чтобы с воздухом в них вновь не проникли бактерии.
    Луи Пастер получил за свое открытие премию в 1860 г. Теперь оно применяется во многих областях промышленности.
    Об Апперте сейчас все забыли. Он умер, так и не увидев торжества своего способа — жестянки с консервами. Но то время, когда он работал, это торжество уже подготовлялось другим человеком — Питером Дюраном, механиком, который впервые сделал в Англии в 1807 г. жестяные банки. Это были очень неуклюжие жестянки, сработанные от руки, тяжелые, с неудобной крышкой.
    Какой-то англичанин взял патент на изготовление консервов по методу Апперта. Скоро американские фабриканты узнали и про этот метод, и про изобретение Дюрана. Производство по способу Апперта и в жестянках Дюрана началось в США.
    В 1819 г. там стали готовить консервы из семги, омаров и устриц. В следующем году стали консервировать плоды. Дело у американских фабрикантов пошло отлично. Новинку покупатели приняли с удовольствием. Открылись даже фабрики консервных банок.

    Похвала консервной банке

    Изобретение консервов имело очень большие последствия.
    Пока человек мог питаться только пищей, собранной в ближайших к его жилищу местах и в то время года, когда она была готова в природе, он был очень стеснен в своем передвижении. Он мог жить только там, где имелся достаточный запас продуктов, необходимых, чтобы быть сытым и сохранить здоровье.
    Он мог путешествовать только по тем местам, где можно было пополнить запасы пищи.
    Апперт придумал практический способ сохранения пищи. Научное открытие Пастера объяснило этот способ и позволило его улучшить. Американские фабриканты сумели построить фабрики и выпускать много недорогих консервов. Все эти люди обеспечили человеку возможность передвигаться свободнее, чем раньше.
    Солдаты в русских окопах получали консервы из Сибири. Подвезти оттуда живой скот для питания армии в несколько миллионов человек было бы невозможно.
    В описаниях давних экспедиций мы читаем, как заболевали люди, если им приходилось долго оставаться без свежей пищи, потребляя только соленую и сухую.
    Пири, Амундсен и Скотт сумели осуществить давнюю мечту людей и добраться до земных полюсов потому, что они могли взять с собой в путешествие здоровую пищу, запаянную в жестянки.
    Консервная банка, как видим, сыграла заметную роль в истории человечества.

    TopList