© Данная статья была опубликована в № 37/2002 журнала "История" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "История"
  •  Сайт "Я иду на урок истории"
  •  Содержание № 37/2002
  • Последняя деколонизационная войн

    мнения

    Андре РОПЕР*

    Последняя деколонизационная война

    Конфликт, разразившийся в октябре 2000 г. на Святой земле, не имеет ничего общего с арабо-израильскими войнами, которыми была отмечена вторая половина XX столетия. Речь идет о деколонизационной войне, по-видимому, последней в истории европейской экспансии на других континентах.
    Один из главных процессов мировой истории с ХVI по XIX в., европейская колонизация не обязательно базировалась на амбициях метрополий. Буры Южной Африки давно забыли Голландию, когда провозгласили свою Республику Трансвааль; ни одна из европейских держав не была причастна к принявшей широкий размах миграции, которая привела к образованию Соединенных Штатов Америки в XIX в.; ни Италия, ни Германия не стояли за иммигрантами, отправившимися на поселение в Аргентину или Южную Бразилию.
    Появление государства Израиль вписывается в эту логику, невзирая на мифы и ложные представления, настолько прочно укоренившиеся, что никто сегодня не рискует их оспаривать.
    Это происходит потому, что мы забыли (или сделали вид, что не знаем), какие странные доводы позволили узаконить возникновение Еврейского государства на палестинской земле.

    На сионистском конгрессе в Базеле в 1897 г. представители религиозных кругов вынудили Теодора Герцля выбрать именно этот регион мира, ссылаясь на обещание Всевышнего, данное Моисею три тысячи лет тому назад. Признание подобного выбора западной дипломатией можно рассматривать как факт исключительный, поскольку, подписав Вестфальские договоры 1648 г., она отказалась принимать во внимание апелляции к божественному праву.
    А что сказать по поводу светской аргументации, постулирующей исторические права еврейского народа на территорию, с которой он был несправедливо и насильственно изгнан римским империализмом во II в.?
    С одной стороны, такая аргументация создавала опасный прецедент. Во-первых, представляя еврейский народ не как религиозную общину (каковой он является на самом деле), а как нацию, происходящую от древних жителей Иудеи, она придает законную силу концепции антисемитизма самого худшего толка. С другой стороны, учитывая возраст событий, эта аргументация открывает дорогу самым сюрреалистическим требованиям: можно вообразить ситуацию, при которой бретонцы заявляют о своих правах на территорию юга Англии от имени короля Артура…
    Априори неприемлемая утопия с точки зрения современного рационализма — сионистская колонизация тем не менее состоялась. Она состоялась прежде всего потому, что содействовала хитроумным планам держав, стремившихся завоевать позиции в стратегически важном регионе: достаточно назвать имена турецкого султана Абдула-Хамида II и английского дипломата Бальфура, опубликовавшего Декларацию 2 ноября 1917 г. А также потому, что позволила победителям 1945 г. безболезненно избавиться от тяжелого чувства вины, навалившегося на них, когда страшная правда о Холокосте стала известна?
    Защита евреев Европы не фигурировала в числе целей, которые ставили перед собой державы, входившие в антигитлеровскую коалицию. На протяжении всей войны изредка просачивались отдельные сообщения об антисемитских преследованиях, а чудом сбежавшие из лагерей свидетели не были услышаны.
    В 1948 г. мир, во главе с уже не вполне союзными США и СССР, нарушил молчание, признав без тени сомнения молодое государство — Израиль.

    Что же происходило реально — если отвлечься от идеологических наслоений?
    За сравнительно небольшой промежуток времени, с конца XIX в. до 1939 г., еврейская эмиграция доставила в Палестину 600 000 поселенцев, прибывших в основном из Восточной Европы (ашкенази, как в еврейской традиции принято называть евреев, пребывавших в диаспоре на территории христианских государств), которые бежали сначала от царских погромов, а позже от нестабильности эпохи между двумя войнами и обострения антисемитизма, привнесенного нацистской идеологией.
    Компетентные в своих профессиональных занятиях и основательные, они несли с собой дух и культуру Европы: ее методы, ее технологии, демократические принципы, синдикализм. Оказавшись по соседству с восточным миром, культура которого сформировалась под воздействием арабо-мусульманской цивилизации, новые поселенцы образовали абсолютно чуждый прежним подданным Османской империи анклав — европейское поселение. Подобные поселения были созданы в течение последних столетий в Массачусетсе, в современной канадской провинции Квебек, в Кейптауне, на юго-восточном побережье Австралии, в Алжире (после 1830 г.)…
    Численность еврейских поселенцев существенно возросла после 1945 г., несмотря на все старания британцев ограничить и даже приостановить иммиграцию. Этот поток состоял из уцелевших в лагерях смерти, «перемещенных лиц», а после распада Британской и Французской колониальных империй в него включились молодые энтузиасты, которые не захотели оставаться в странах арабского мира, сефарды (так принято называть евреев Азии, стран Магриба и сопредельных африканских территорий).
    Появление новых (неевропейских) поселенцев, впрочем, лишь незначительно нарушило политическое равновесие в регионе и ни в коей мере не поколебало западную культурную ориентацию обитателей Израиля, которая преобладает и теперь.

    Итак, каковы бы ни были средства идеологической легитимации формирования признанного известной резолюцией ООН 1947 г. государства Израиль, это политическое образование социально и культурно (конечно, с поправкой на религиозное своеобразие) воспроизводит модели, известные в истории создания европейских поселений за пределами нашего субконтинента. И как во всех подобных случаях, гражданам Израиля приходится противостоять образу жизни коренного населения, обосновавшегося на этих землях много веков назад.
    Как смело и откровенно заметил раввин Давид Мейер (газета «Лё Монд», 6 октября 2000 г.), «место не было свободным». По британским данным, датированным 1939 г., в подмандантной Палестине бок о бок с арабским населением, насчитывавшим в то время 1 300 000 жителей, проживали 600 000 еврейских поселенцев.
    Как быть с теми, кто поселился раньше? Европейские поселенцы использовали по отношению к коренным жителям два подхода — с тем, чтобы их полностью адаптировать и ассимилировать:
    — выдавливание, часто сопровождавшееся — и об этом надо открыто сказать — мерами, направленными на прямое или косвенное уничтожение (индейцы Северной Америки, аборигены Австралии);
    — раздельное существование, предполагавшее субординацию и заканчивающееся фактическим, а то и узаконенным апартеидом (негры Южной Африки, мусульмане во Французском Алжире).
    До 1967 г. израильтяне склонялись к первому варианту. Уже война 1948—1949 гг. спровоцировала массовый исход палестинцев. 700 000 палестинских крестьян покинули свои земли. Победивший Израиль объявил эти земли свободными, что позволило закрепить за собой большую территорию и одновременно выделить территории для поселения эмигрантов, используя Закон о возвращении.
    В то время как палестинцы заполняли лагеря в соседних арабских странах, оставшееся на месте меньшинство приняло израильское гражданство, но предоставленный им статус делал из них граждан второго сорта. Это, на мой взгляд, предопределило события, случившиеся после 1967 г.
    Поскольку Израиль завоевал всё географическое пространство Палестины, арабское население, проживавшее на этой земле, оказалось в условиях военной оккупации: арабы были лишены всех политических прав, а экономическое положение большинства арабов вынуждало их поставлять победителю рабочую силу, в которой он нуждался. Израильские руководители добились признания своего государства не только юридически, но и де-факто.

    Для создания этого анахронического (с точки зрения исторического процесса) государства легитимным вроде бы требовалось лишь принять совершенно очевидное решение, заключавшееся в территориальном разделе. Иными словами, логичнее всего было бы найти форму сосуществования двух государств, еврейского и арабского, причем — в идеале — государств, в той или иной степени ассоциированных.
    Таков был проект, предложенный в 1947 г. Организацией объединенных наций и отвергнутый тогда как сионистскими руководителями, так и Арабской лигой. После Шестидневной войны и громкой победы израильтян перспектива урегулирования появилась снова — и притом в условиях, очень благоприятных для Израиля.
    К сожалению, эта возможность была упущена, что косвенно продемонстрировало двусмысленность сионистской утопии. Вместо того, чтобы наметить контуры подлинно палестинской территории, которая могла бы в будущем превратиться в государство, израильская власть, какова бы ни была ее политическая окраска, предоставляла оккупированные территории для еврейских поселений, часто состоявших из военных экстремистов, требовавших со ссылками на священные книги всю Палестину, Эрец Израэль.
    Своим бездействием израильская власть продемонстрировала, что она втайне присоединяется к этому требованию и что уступки, которые евреи собиралась сделать палестинцам, ограничиваются выделением небольших земельных наделов. Совершенно очевидно, что эти разрозненные земельные участки не могут служить базой для создания суверенного государства; это, скорее, нечто вроде южноафриканских бантустанов.
    Переговоры, которые ведутся под давлением мирового сообщества — в первую очередь США, — как правило, разрешаются, с помощью импортированных акушерских щипцов, соглашениями. Но чаще всего все стремятся свести их, соглашений, значение к минимуму, осуществлять их как можно медленнее или не исполнять вовсе.
    Такое положение вещей не могло не спровоцировать возмущение побежденной стороны, с чем мы и сталкиваемся сейчас.

    Международное общественное мнение столкнулось с тяжелой дилеммой.
    Необходимо спасти Израиль от него самого. Более четырех миллионов мужчин и женщин с полным основанием считают эту землю своей родиной. Они ее построили, многие там родились. Если не существует еврейской нации, то наверняка существует израильская нация, которая, как когда-то американская нация, сформировалась благодаря объединению эмигрантов, порвавших с прошлым и принявшихся строить новую жизнь. И, невзирая но все мифы и заблуждения, Израиль — это часть Запада, пласт нашего культурного пространства.
    В то же время в начале XXI в. уже невозможно мириться с явлениями, вытекающими из логики колониальной системы: с оттеснением, подчинением и бесконечным унижением коренных наций. Сейчас можно констатировать: если Израиль хочет выжить, то этого невозможно добиться с помощью оружия, перманентной мобилизации и жестоких репрессий (не стоит, кстати, забывать, что именно репрессии и упоминавшееся уже чувство вины послужили одной из причин расположения многих европейских и американских политиков к государству, возникшему после ужасов Холокоста).
    Мы вернулись к отправной точке, к 1947 г., когда, кажется, определилась, необходимость раздела территории. Но время уже потеряно. Палестинцы занимаются тем, что они называют освободительной войной; израильский народ неожиданно осознал степень опасности...
    Будет очень трудно освободиться от накопившихся у обеих сторон ненависти и страха, что подтвердили все последние события. И, тем не менее, рано или поздно придется признать два государства с непрерывной территорией и выходом к морю, разделенных надежной границей, гарантирующей ее непроницаемость на долгое время в будущем.
    Рано или поздно придется принять решение о разделе Иерусалима и, безусловно, выработать специальный статус Святых мест.
    Рано или поздно придется согласиться с принципом частичного обмена населением, что означает, видимо, возможность добровольного ухода израильских арабов с еврейской территории и упразднение всех еврейских поселений на палестинской территории.
    Конечно, прежде чем эта цель будет достигнута, прольется много крови и слез, произойдет немало разрушений, но это решение — всё же лучшее из худших, и его должны добиваться западные дипломатии, дружественные по отношению к Израилю, а также правительства арабских государств, которые признали факт существования государства Израиль и опасаются экстремистских проявлений.
    Израильско-палестинский конфликт — это деколонизационная война. Необходимо, чтобы она стала последней и чтобы она завершилась компромиссом, чтобы она не превратилась в первый акт столкновения цивилизаций, страшную картину которого в наступившем столетии рисует нам американский ученый Сэмюэль Хантингтон.


    *В газете «История» ранее публиковались фрагменты книги А.Ропера «Убожество и слава. Культурная история русского мира от тысячного года до наших дней» (№ 1/1995), а также краткое изложение основных идей работы «Поражение революций» (№ 23/1997).

    Перевела с французского
    Ирина Ольтециан

    TopList