© Данная статья была опубликована в № 22/2002 журнала "История" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "История"
  •  Сайт "Я иду на урок истории"
  •  Содержание № 22/2002
  • Всё будет хорош

    гримасы нормы

    Ксения МИТРОХИНА

    Всё будет хорошо

     

    Компания, шумя немного больше, чем принято, прошла через
    автоматические двери гостиницы «Гавана Либра».
    На фотографии был атлетически сложенный мужчина
    с правильными чертами лица, гладко прилизанными волосами
    чуть длиннее, чем принято.

    Берта Ресио Тенорио. «И опять снова»

    К норме — никаких претензий.
    В начале жизни она предстает охранительной и благодатной, и особо из нее выбиваться пожалуй что и не стоит. Рост, вес, рефлексы в пределах статистической нормы, вовремя ползаем и вовремя держим головку. Нормальная температура и анализы успокаивают невыспавшихся родителей и растревоженную бабушку. Родителей этих, правда, ждут сложные взаимоотношения с тем, что положено.
    Так, раннее и бурное интеллектуальное развитие отпрыска вызовет в них — и особенно в бабушке на том конце провода — горделивый трепет, а не менее раннее и бурное созревание сексуальное, вероятно, введет в тоскливый шок. Почему бы?
    — Да нормально всё! — кричит в трубку подросток через помехи междугородного путешествия, пытаясь отцедиться от предков младенческой социальной гармонией: кусок плоти поживает ничего себе, и ладно с вас.
    Ходовое словечко переводится на сопредельные языки не буквально: fine, great, tres bien, bene, — возможно, отмечая национальное предпочтение: спрятаться за статистику. В общем, это достаточно надежный забор.
    Про человека известно многое, информация в первую очередь затребована для уточнения нормальности бытия. Нормальные темперамент и уровень способностей, время женитьб и разводов, количество детей и квартир, размер носков и зарплаты помогут удовлетворить покупательские страсти да социальные амбиции и в принципе для нормальной человеческой жизни как раз достаточны. Помимо идиотической идиллии в надушенных памперсах даже обещают некоторую экзистенциальную интригу: неужели всё так просто?
    Есть норма красоты, и человеческие тела соответствуют ей, как пластилиновые, последующее десятилетие наращивает ноги и сужает бедра, длиннит лицо и очерчивает скулы; только постановка ушей остается неизменной.
    Понимает ли общество, что попалось? И да, и нет. Есть такая телевизионная игра — «Сто к одному». Суть заключается в том, чтобы угадать самые средние ответы на разные вопросы, за это положены деньги. Выигрывают менеджеры, не светит художникам и бомжам. В принципе из победителей можно построить эффективную цивилизацию, как в Японии.
    В каждом месте и времени нормальность, безусловно, своя, нигде не записанная и каждому внятная, и голландец с испанским темпераментом будет считать себя маньяком и глушить валерьянку до конца дней.
    В каждом месте и времени норма интуитивно понятна и ясна: легко нащупать границы допустимого. Тонкое чувство калибровки, проявляемое завучем при оценке длины волос, никогда не нуждалось в линейках, потому что чутье на допуск — в крови у всех и у каждого.
    Пределы нормы сдвигаются, изменяются, особенно в деталях. Например, в кризисные моменты жизни женские юбки оказываются явно длиннее или явно короче, чем до колена.
    В любом сообществе, хиппи ли, реперов ли, тут же заводится собственная норма, строго для своих, и уже по ней отшелушивают из ряда вон выходящих. Слушаем то-то, здороваемся так-то. Норма — это такой код, она облегчает узнавание. И ведет к разнообразию униформы. Какой он все-таки необычный — прямо почти как я. И чем иным было казенное совершенство — табели о рангах, как не способом централизованно расслоить месиво общества — на нормы, на коды.
    Сегодня любая мало-мальски умная реклама работает в той же тональности — стимулировать сообщество, в котором продукт стал частью нормы. Пиво ли, телефон ли, средство ли от геморроя.

    В разных системах колея допуска разной ширины — от очень узкой, с игольное ушко, в сообществах жестких, тоталитарных, до совсем уж широкой — сузить бы — в расхлябанных демократиях. Тяжело и не всегда интересно жить в ранжированном каталоге марширующих колонн и в чистом поле распада нормативного допуска. Наверное, ширина колеи тоже может быть нормальной. Интересно: в унифицированном обществе, при диктате парткомов, тиран бывает своеобычен до карикатурности — или до кошмара; а президент свободной страны, легализующей гомосексуальные браки, лучась нормальностью, должен подчеркивать обыденность собственной биографии.
    В нашей стране, когда настало время строить нового человека, его, прекрасно-нормального, вычисляли на высоком научном уровне. Изучили конторского служащего и молотобойца, разбили население на пару десятков категорий по килокалориям, посчитали, сколько и чего они в ответ на еду наработают, что должны уметь, — и стали выкладывать из гармоничных тел акробатические живые картины.
    Печально, правда, не сдать норматив ГТО, и ругают, если не набрал положенного привеса в пионерлагере, но ведь красиво. Даже советские пособия по воспитанию младенцев отличались блаженной авторитарностью: ребенку 4 лет положено справляться с обедом за 25 минут. Что уж говорить о взрослых. Память жанра, правда, нашептывала: норма наместника — ворюга. Норма истопника — трехдневный запой, потому что пятидневный сообразнее трактористу...
    Как хорошо было литераторам. Внутренние цензоры работали бесперебойно, в каждой голове, и основная азартная игра шла порой именно с ними. Зато как хороша и едина была обочина. Как чудно находили общий язык и дружили единой кучей сыроеды с правозащитниками, подмосковные йоги с познавателями НЛО, а адепты свободной любви с домоткаными конфуцианцами. И как распалось трогательное маргинальное единство, когда колея расплылась по равнине... Как хорошо было жить при нетерпимости и узости нормативных допусков. Как хорошо было самоопределяться по когтю. По кривому когтю, по махрастым штанам. И было забавно полемизировать с милицией о форме одежды, потому что все знали: они правы. И если нормально разбивать яйцо с тупого конца, то подозрительны потюкивающие по острому.
    Сегодня носят «Адидас»...
    Общество покупалось сразу и послушно ставило на вас крест, изредка вяло убеждая не продавать родины, и начиналась неплохая жизнь неприкасаемой и малоуязвимой касты дворников и сторожей, порой действительно обещавшая индивидуальность. Главное, из нее было трудно выбраться, у нормы было очень много параметров, и удовлетворять надо было — всем.
    Волку из «Ну, погоди», чтобы стать тихоней Зайчиком, надо было не только бросить курить, но и отложить гитару, надеть нормальные брюки и сменить походку. Иногда это просто невозможно. И была такая же истовая норма для ненормативного, и уж ей-то надо было соответствовать.
    К норме претензий нет. Мы лукавим, когда от нее отказываемся. Во-первых, в вопросах неинтересных можно поклониться данности и не перегружать головного мозга. Во-вторых, чтобы переворачивать мир там, где это интересно, лучше на что-то опираться.

    TopList