© Данная статья была опубликована в № 15/2002 журнала "История" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "История"
  •  Сайт "Я иду на урок истории"
  •  Содержание № 15/2002
  • состоявшаяся встреч

    состоявшаяся встреча

    Андрей ПОЛОНСКИЙ

    Покой и тревога  в жизни Анни Безант
    (1847—1933)

    Е.П.Блаватская
    Е.П.Блаватская

    Теряя ощущение уникальности сейчас, чувствуя себя в ловушке между прошлым и будущим, человечество обычно тешится одной из двух всеобъемлющих иллюзий. То людям кажется, что они раскачиваются на волнах мирового поступательного движения и Вселенная вот-вот достигнет совершенства, то они мнят, что мир катится в тартарары, и всякое проявление повседневного бытования — неопровержимое свидетельство нескончаемого упадка, о котором говорили еще древние.
    Вторая половина XIX в. на западе Европы стала долгим праздником исторического оптимизма. Современники верили, что удалось запустить вечный двигатель прогресса, и торжествующее человечество готово сорвать фиговый листок с последних тайн природы, зажить той жизнью, которую Адам так некстати потерял, будучи изгнан из рая. Это — в сущности чисто буржуазное, обывательское — умозрение проявлялось во всем.
    Ученым казалось, что они на пороге создания универсальной физической модели; социальные утописты мечтали о коммунистическом изобилии; эстеты грезили о царстве грядущей красоты и гармонии; наконец, писатели составляли огромные реалистические романы, простодушно полагая, что в совершенстве знают психологию героев и мотивы их поведения.
    Во всем присутствовало свойское, запанибратское отношение к тайне, и создавалось впечатление, что страх, хуже того — трепет перед чем-то большим, непознанным и непознаваемым, навсегда покидают европейскую культуру. На фоне этого настроения и возникла теософия (умозрение о Боге, по-гречески) — мощное псевдорелигиозное течение, грозившее смести привычные представления об облике и участи людей.
    У теософского мировоззрения были глубокие и сильные корни в старой Европе. Оно выросло на мощной оккультистской почве, в XVIII—XIX вв. с любовью взлелеянной масонами, розенкрейцерами и всеми им подобными авантюристами-мистификаторами.
    Мы помним, как забавлялись с медиумами и толкователями снов, экзорцистами и мастерами шотландского обряда каждый уважающий себя христианский монарх и его благочестивые придворные. В гостиных и бальных залах вертели блюдца, вызывая духи умерших, разгадывали чужие мысли, прорицали грядущее. Эти развлечения обернулись отнюдь не безобидной политической вакханалией.
    Великий Восток Франции поразмыслил о просвещении, и его символы взлетели к небесам на штандартах Робеспьеровой республики и наполеоновской империи, вдохновляя итальянских карбонариев и германских националистов...

    Анни Безант
    Анни Безант

    И все-таки причастность теософии к старой традиции западного мистицизма, к мастеру Хираму и его Архитектору Вселенной достаточно сомнительна. Будучи реакцией на скепсис и материализм современников, она, с одной стороны, обращена на Восток, к альтернативной религиозности, с другой — от начала до конца пропитана идеями прогресса, поступательности, восхождения по спирали времени.
    Получилась странная картина. Эволюционистские теории, так пришедшиеся ко двору теоретикам «научного социализма», убежденным материалистам и атеистам, нашли в теософии и в связанных с нею научных и псевдонаучных доктринах — от доктора Штайнера до академика Вернадского и Тейяра де Шардена — свою оборотную, «духовную» интерпретацию.
    С интеллектуальной точки зрения всё это выглядело оправданно. Атеизм и материализм европейцев явственно проявили кризис западной духовности: мнилось, выход можно найти на Востоке. Католическая Церковь неприлично долго боролась со всеми новомодными научными теориями, — следовало изобрести такие формы религиозности, которые естественно включали бы в себя эти построения и гипотезы.
    Но в образах и судьбах известных теософов поражает другое. Они дышали воздухом лабораторий, весь мир, сотни поколений стали их лабораторией. Снедаемые пафосом ученых-экспериментаторов, теософы чувствовали себя полными хозяевами всех тех доктрин, легенд и символов, к которым прикасались.
    Основательница Теософского общества, русская писательница и авантюристка Елена Петровна Блаватская придумывала байки про Христа, Изиду и Шиву — и никого из них не боялась: ни грозного Шивы, ни мстительной Изиды, ни Иисуса на Страшном Суде.
    Кумир Андрея Белого и Максимилиана Волошина, философ и филолог Рудольф Штайнер, провел жизнь в путешествиях по соседним мирам и ни разу не усомнился в адекватности собственных наблюдений.
    При этом никак нельзя сказать, что эти славные, нетрусливые люди были лицемерны или бесчувственны. Нет, просто доверяя себе и только себе, дочери и сыновья Запада гордо несли по миру знамя победителей, поднятое европейской цивилизацией, и, свободно перетолковывая возникшие в принципиально другой среде и других обстоятельствах, иноязычные идеи и образы, они внедряли в них динамизм, совершенно не свойственный Востоку.
    Восток принял вызов. Заразившись этим динамизмом, этой победительностью, он пошел на интеллектуальный штурм, и стены европейской крепости, увитые римским лавром и пропитанные греческим маслом если и не пошатнулись, то по меньшей мере дали трещину.

    Анни Безант, лучшая ученица Блаватской, была председателем Теософского общества с 1907 по 1933 г. Ей пришлось увидеть и расцвет теософской доктрины, и крах всех мистических ожиданий.
    В небольшой и, быть может, самой известной своей книжке «Мистицизм» Анни писала: «Цель философии — положить конец страданию. Это — цель каждого познающего, ради этого и стремится он к познанию. Окончить страдание — это конечный смысл для философии, и не истинна та мудрость, что не ведет к нахождению мира».
    Увы, как раз именно мира, покоя ей найти так и не удалось. Она постоянно пребывала с кем-то в полемике, постоянно шла от разочарований к озарениям, и от них — опять к разочарованиям. Но каждый день в этой богатой и многообразной жизни был насыщен поиском соответствия самой себе, своего потерянного и обретаемого я...

    Безант родилась 1 октября 1847 г. Ее родители, ревностные англикане, преподали дочери строгое религиозное воспитание. Она даже замуж вышла за англиканского священника. Настолько сильно проявилось в девушке стремление служить Богу и людям.
    Однако официальная религиозность викторианской Британии категорически противопоказана искренним и романтическим натурам. Всё вокруг казалось Анни пропитанным ханжеством и лицемерием. Ей снились страшные сны о том, что так можно прожить целую жизнь, притворно улыбаясь и произнося обтекаемые фразы. Не живые люди, а безразличные марионетки приличий и церемоний окружали ее.
    Безант бросила мужа и с головой окунулась в политическую деятельность.
    Социалистическая утопия — вот что теперь ее увлекало. Роман с лидером социалистической группы «Свободомыслие» Чарльзом Брадлау, левая журналистика, кружки для бедных в Ист-Энде, благотворительные столовые, чтение лекций на рабочих окраинах, Фабианское общество Бернарда Шоу, — в этом круговороте Анни чувствовала себя как рыба в воде.
    Пожалуй, в ту пору не было в Англии ни одной известной оппозиционной организации, которая бы не видела Анни среди своих предводителей. Но и здесь томила, раздражала вечная умеренность, постоянная недоговоренность, неполнота окружающего.
    Окончательно разочарование пришло в 1886 г. Во время одной из демонстраций они шли с Шоу во главе колонны. Полицейские набросились на них с дубинками. Безант считала, что вот сейчас, наконец, настало их время, и ее друзья обязательно совершат что-нибудь героическое. Однако Шоу сказал: «Надо поскорей выбраться отсюда!». И добавил, что ему-де слишком хорошо известен печальный опыт Парижской коммуны.
    Как ни жаль, но и среди этих людей ей тоже делать было нечего.

    Джидда Кришнамурти и Анни Безант
    Джидда Кришнамурти и
    Анни Безант

    Выход из тупика был найден неожиданно.
    Анни Безант рассказывает, что, когда она прочитала «Тайную доктрину» Блаватской, ее почти сутки била крупная дрожь. Впервые встретившись с Блаватской, она не удержалась, и долго целовала подол ее платья. Путь был найден.
    Экзальтированная атмосфера Теософского общества удивительно подходила нашей героине. Тут не задерживались на полумерах, тут мечтали о полном переустройстве всего мира. И Безант увлеченно включилась в работу.
    Однако сама теософия в интерпретации Анни сильно изменилась. Блаватская и ее ближайший сотрудник Генри Олкотт оставались чистыми спиритуалистами, и окружающая общественная жизнь их мало интересовала. Анни же, персонаж совершенно другого склада, один из лидеров социалистического движения, человек открытый и публичный, не умела тайно, втихую менять идеалы. Брошюру «Почему я стала теософкой?» прочитала вся Англия. Об откровениях Анни спорили и в университетских аудиториях, и на пролетарских окраинах.
    К тому же сама деятельность Общества быстро перенеслась в области, ей доселе неведомые. Безант один за другим открывала детские приюты, школы для бедных, бесплатные столовые. В принципе она продолжала ту же свою филантропическую работу, но только на новых основаниях. Речь здесь не шла о разгадке тайн бытия ради самих этих тайн, речь шла о служении людям...

    Можно долго спорить о значении литературного наследия Анни Безант. Плодовитая писательница, она опубликовала множество околофилософских работ: «В преддверии храма», «Путь к посвящению и усовершенствованию человека», «Духовная алхимия», «Братство религий», «Законы высшей жизни». Разумеется, на всех этих книгах лежит отпечаток типичного теософского умозрения, — бесконечные тонкие миры, духовные энергии и абсолютные тождества способны утомить, а то и просто рассмешить неподготовленного читателя. Еще больше раздражает неоправданно высокопарный тон, имена собственные типа Познание>, Учитель>, Путь, убийственная серьезность.
    И все-таки из такой влажной материи, как теософия, Безант пыталась отжать всю лишнюю воду и стремились к религиозно-философскому синтезу, который «способен удовлетворить разум как философия и, в то же время, дать миру всеобъемлющую религию и этику», послужить «единым источником, откуда ведут свое происхождение все учения, все священные книги Востока, все древние учения, уцелевшие до наших дней, содержащие в себе знания о Боге, о человеке, о Вселенной».
    Разумеется, всё это очень общо сказано. Теософы, как и социалисты, любили порассуждать о своей всемирно-исторической роли. Но призыв к религиозной терпимости, внятно впервые именно ими озвученный в европейской духовной культуре, — если не считать, разумеется, скептиков и материалистов, которым в сущности не было дела до всех этих запутанных материй, — даже не просто призыв, а подлинная тоска, глубокая страсть по терпимости, никак не потеряла своего значения и в наши дни.

    С конца 1880-х гг. Анни Безант всё чаще бывала в Индии. Здесь вновь был востребован ее общественный пафос.
    Влюбленная в индийский народ и индийскую культуру, она не только постепенно перенесла центр Теософского общества в Мадрас, но и стояла у истоков партии Индийский национальный конгресс, в 1889—1891 гг. даже занимала пост председателя Конгресса.
    Среди ее ближайших друзей и собеседников — почти все лидеры индийского духовного и национально-освободительного движения рубежа XIX—XX вв.: Дадобхай Наороджи, Гопал Кришна Гокхале, Свами Вивекананда, Ауробиндо Гхош, Балганданхар Тилак, Мотилал Неру. Они сотрудничают в издаваемой Безант газете «Нью-Индия», вместе борются за расширение самоуправления колоний, ведут активную правозащитную деятельность.
    Пройдет еще много времени, прежде чем Анни окончательно уйдет из политики...

    В 1927 г. председатель Теософского общества Анни Безант торжественно объявила в интервью агентству «Ассошиэйтед Пресс»: «Преображение мира свершилось. Вестник Грядущего, Будда Матрейя, среди нас».
    Тот, кого теософы приняли за Спасителя мира, носил имя Джидда Кришнамурти. Этого чудного мальчика нашел в браминской семье один из ведущих деятелей Общества — Ч.Ледбиттер. На протяжении многих лет Анни была опекуном юноши, воспитала его и дала ему европейское образование.

    В начале 1910-х гг., специально для Кришнамурти, теософы организовали Орден Звезды Востока. Они грезили о создании единого государства духа — от Британии до России. О таком государстве им поведали великие скрытые учителя — наставники Кришнамурти: Кут Хуми и Мория. Этим свидетельствам верили, в соответствии с ними перекраивали свою жизнь. Джидде жертвовали поместья и города, в Орден записались сотни тысяч человек. Католическая Церковь источала проклятия, но не демонстрировала уверенности.
    Действительно, было от чего сойти с ума. Впервые после Иисуса Христа, на фоне русского коммунизма, мирового экономического кризиса, нарождавшегося фашизма и прочих зримых кошмаров во всеуслышанье было заявлено, что Сын Божий бродит среди людей.

    Идиллию разрушил сам Кришнамурти. 3 августа 1929 г., в присутствии нескольких тысяч своих приверженцев, он объявил, что распускает Орден и слагает с себя все титулы. Любой авторитет, — говорил тогда Джидда, — вреден для человека, и царство духа не может быть достигнуто массовым порядком.
    Теософам это известие нанесло страшный удар, от которого они вполне так и не оправились. И хотя Анни Безант приняла выбор своего воспитанника и сохранила нежность к Кришнамурти до конца своих дней, дело ее жизни было проиграно.

    В библиотеке Ананд Бхавана — дома крупнейшего индийского адвоката Мотилала Неру — обычно после обеда подавались сигары и коньяк. Именно там заводили гости самые горячие споры — о будущем Индии и Европы, о наследии индийской культуры, о философии и свободе. Анни, что-то горячо говорившая об обретении независимости и о смысле жизни, не сразу заметила высоколобого черноволосого мальчика, не сводившего с нее восторженного взгляда.
    Это был единственный сын хозяина, баловень и настоящий господин всего Ананд Бхавана — пятилетний Джавахарлал.

    Через несколько лет, по просьбе отца, она найдет этому мальчишке учителя — Фердинанда Брукса, под влиянием которого Джавахарлал вступит даже в Теософское общество, но ненадолго. В 1905 г. его отправят учиться в Англию, подальше от этих мистических благоглупостей...

    ...До конца своих дней один из крупнейших политических деятелей ХХ века, легендарный лидер независимой Индии Джавахарлал Неру будет вспоминать с нежностью и благодарностью свою первую наставницу, «неистовую Анни Безант»...

    TopList