© Данная статья была опубликована в № 08/2002 журнала "История" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "История"
  •  Сайт "Я иду на урок истории"
  •  Содержание № 08/2002
  • Верная подданном

    портрет в нескольких кадрах

    Яна ЮЗВАК

    Верная подданному

    Бальная шкала

    Веселая царица
    Была Елисавет:
    Поет и веселится —
    Порядка ж нет как нет.

    А.К.Толстой

    1741-й год. Облачившись в мундир Преображенского полка и обезвредив все дворцовые кордоны заклинанием «Я дщерь Петрова», Елизавета захватила власть и забралась на царский трон. Законного наследника, Ивана Антоновича (двоюродного правнука своего отца), она держала в крепостных казематах. Сначала счастливая переворотчица намеревалась отправить свергнутого с престола младенца, его мать, Анну Леопольдовну, отца и сестер на их германскую родину в Брауншвейг. Но, помня опыт самодурства своих предшественников, скоро передумала и приказала сослать самозваную семейку под Архангельск, поселить среди крестьян и не баловать.
    По распоряжению императрицы в крепостях Иван VI грамоте не обучался. О своем происхождении, уже совершеннолетний, он узнал от капитана Мировича. А о том, чем для юного узника закончилась попытка бежать из заключения, и размышлять не приходится.
    Российский флот постигла та же участь, что и елизаветинских родственников: он загнивал, старился, усыхал — и наконец умер чуть ли не после первого царицыного бала. Тогда Ее Танцевальное Величество решили никогда не появляться в одном и том же платье два раза. Тогда же прекратились судовые поступления в казну, а гардеробные комнаты стали занимать десятую часть всех помещений Зимнего дворца, построенного для государыни барочным Растрелли.
    Дочь великого императора и немки-прислужницы с легкостью женщины, обладавшей несомненной властью, втискивала размашистую русскую прихоть в сочащиеся разноцветьем восточные материи, в европейские формы и в традиционный лубок. Чопорные иностранцы отмечали, с одной стороны, пышность домашнего убранства, дороговизну дамских нарядов, с другой — абсолютную бутафорскую безвкусицу. Праздник на один день, любовник на одну ночь, расписной фарфоровый сервиз для единственного ужина; именная табакерка за 20 рублей в виде сложенного письма, предписанные книжными пособиями комплимент и жест, пощечина неугодившему дьякону… В этой единоразовой резкости была вся Елизавета; в такой аполитичной одномоментности без малого двадцать лет пребывала Империя.

    Гости

    Накануне 1756 года английскому аристократу Дугласу для поправки здоровья опытные врачи рекомендовали петербургский климат. В российской столице послушный пациент появился вместе со своей племянницей, и почти сразу на очередном балу они были представлены императрице, переодетой в шитое серебряной нитью мужское платье. Однако всё время кашляющий приезжий быстро наскучил разбитной Elizabeth, и она переключилась на его родственницу.
    Двадцатисемилетняя Лия де Бомон выглядела пышнотелой дурнушкой, но манеры, остроумие, образованность и немаловажное для тогдашнего двора умение одеваться выдавали в ней девицу безусловно благородную. К тому же иностранка обнаружила первоклассное владение шпагой, и вскорости у нее появилось несусветное количество поклонников. Всячески приветствуя в людях непохожесть и внутреннюю красоту, Елизавета Петровна сделала Лию своей фрейлиной, часто укладывала ее к себе в постель, а общение с этой невиданной девицей предпочитала любому лизоблюдству приближенных. Последние, бедняги, стали получать от государыни больше оплеух — и, понятное дело, невзлюбили чужачку.
    Это было время, когда Англия склоняла на свою сторону всех, кто соглашался помочь ей в осуществлении захватнических планов, а Людовик XV пытался убедить Россию в выгоде союзничества. Французский король основал собственную секретную службу — Le Secret de Roi (Секрет короля). Но его шпионов легко разоблачали и высылали обратно на родину, несмотря на безобидную, якобы купеческую, переписку: потребен горностай означало: мол, дела идут хорошо, надобна рысь — есть проблемы.
    Тем не менее через подставных лиц Людовику удалось передать письмо российской императрице, в котором он выказывал свое почтение и изъявлял настойчивое желание сотрудничать как в политике, так и в экономике. Елизавета Петровна с неподдельной симпатией относилась к французскому правителю и, не помня разногласий, обрадовалась посланию. Отправить ответ она решила с любимицей Лией де Бомон, которая забрала своего болезненного дядю и покинула Россию.

    Секрет Елизаветы

    Через несколько месяцев, прямо перед началом Семилетней войны, к Елизавете от Луи XV прибыли нужные люди. Первый — тот самый Дуглас, который за время пребывания во Франции вроде бы снискал милость короля и стал его уполномоченным представителем. Вторым был секретарь, шевалье д’Эон. Вдвоем они смогли отговорить государыню от сближения с Англией, в результате чего Франция заключила долгожданный договор с Россией.
    Правда, на этом политическая интрига не завершилась. Придворные Елизаветы, да и она сама, заметили сходство секретаря с мадемуазель де Бомон, которое д’Эон объяснил банальным родством, сказав, что Лия — его сестра, а семейные дрязги воспрепятствовали ее приезду в Санкт-Петербург. Растроганной увядающей императрице только и оставалось, что предложить д’Эону хорошую должность в правительстве, высокий пост в русской армии и свое благоволение. Изящно отказавшись, д’Эон на прощание получил от Елизаветы Петровны триста золотых монет и миниатюру с ее изображением.
    Еще долго фрейлины царицы распускали сплетни о любовной связи Ее Величества с французским кавалером, а она, в свою очередь, утаивала подробности разговора с д’Эоном, случившегося накануне его отъезда.

    Раскрытая карта

    Когда д’Эон за свою смелость и светлую голову получил должность в Le Secret de Roi, он был подающим карьерные надежды молодым человеком. Теперь, добившись от русской императрицы согласия на подписание договора, король Людовик XV наградил своего служащего чином капитана кавалерии и даровал табакерку, инкрустированную всевозможными драгоценными каменьями. Петербургская поездка была одной из первых тайных миссий д’Эона.
    Шла война, из которой Россия вышла в 1761 году, красиво взяв Берлин и дав волю разгневанному Фридриху Великому сколько влезет претендовать на Курляндское герцогство. Год спустя умирает Елизавета Петровна, оставляя от эпохи более пятнадцати тысяч своих платьев, золоченые кареты, фабрику шёлка и тафты, финифтяную посуду и — стареющего Ломоносова с мозаикой, что в свое время так пришлась по вкусу затейливой государыне.
    Наскоро помянув свою российскую покровительницу, д’Эон берет новое задание и опять-таки в неизменном качестве секретаря едет в Лондон вместе с французским послом. Последний же, сияя от удовольствия, потом докладывал королю:
    — Д’Эон работает не покладая рук. У меня просто нет слов, чтобы описать его рвение и усердие, его прозорливость, активность и благоразумную осторожность.
    Проще говоря, д’Эон хорошо выполнял свою работу. Он быстро переписывал от руки выкранные документы и возвращал их на прежнее место. Давясь от смеха над дурацкой шуткой какого-нибудь английского министра, д’Эон мог слышать, о чем судачит в соседней комнате прислуга. По некоторым свойствам вина (по цвету, запаху, концентрации) он безошибочно определял, отравлено оно или нет, и своим умением спас жизни десяткам людей — в том числе и своих недругов, чья благодарность превращала их в отчаянных д’эоновских защитников.
    Но, как это бывает, удачливый шпион начинает страдать далеко не от своих прямых противников.

    Настоящий недруг

    Абсолютная фаворитка Людовика XV маркиза де Помпадур в Оленьем парке воспитывала для него юных любовниц. Страстный пыл короля со временем поутих, а вот претензии и запросы властной от природы женщины возросли. В частности, совсем было возмутительно, что ее не посвещали в дела Le Secret de Roi. Как-то в отсутствие Луи она пробралась в комнату, где хранились все сведения секретной службы: имена, даты, местоположение сотрудников, с которыми Маркиза желала расправиться — всё это теперь оказалось у нее в руках, отчасти и д’Эон тоже.
    Надо обладать клиничесим терпением, чтобы столь настойчиво доставать одного не понравившегося тебе человека — и мадам де Помпадур этим занялась. Сначала она долго убеждала д’Эона вернуться во Францию. Но тот имел при себе документы, в которых был набросан план возможного вторжения французских войск в Англию. Вполне ясно, что, если Франция на него все-таки надавит, он, предательски перекинувшись на сторону Британии, сможет заручиться ее поддержкой. Посему д’Эон решил пока не метаться и выждать неприятный момент вдалеке от родины.
    Тем не менее маркиза не оставляла надежд покончить с блистательной шпионской швалью. Не знала, несчастная, что, подрядив своих приспешников отравить д’Эона, она дождется всего лишь издевательской записки: «Только последний француз угощает подкрашенным вином». Утратившей всякую человеческую адекватность мадам де Помпадур взбрело в голову свести д’Эона с ума и затем заключить его в сумасшедший дом. Однажды ночью в комнату, где он жил, сквозь стены стали просачиваться подозрительные звуки: кто-то по-свински храпел, дико орал, а то и бормотал жуткие проклятия. Д’Эон, не будь трусом, пару раз тыкнул в дымоход шпагой, и оттуда вывалился смущенный трубочист — ему, мол, заплатила одна госпожа, обратившаяся со странной просьбой.
    После смерти Людовика XV (1774) — почти единственного ценителя д’Эона — напрасные старания увильнуть от яростной маркизы расценивались как измена родине. Французские владения шевалье приносили хороший доход, но, чтобы таковой заполучить, нужно было приехать на родину. А это точно грозило арестом, и д’Эон предпочитал скрываться в Англии.

    Неукротимая и строптивая

    Двумя годами позже известная фрейлина покойной российской императрицы Лия де Бомон, по политическим причинам загнанная в Лондон, пишет письмо новому королю Франции, где слезно просит Людовика XVI посодействовать ее возвращению на родину, ибо англичане не приемлют ни французского происхождения, ни старомодных манер, ни ее страсти к мужским нарядам. Король, не сумевши отказать даме в возрасте, соглашается ей помочь.
    Но каково же было изумление Людовика, когда в 1777  году почти пятидесятилетняя женщина предстает перед ним в мундире французской армии. Худо-бедно король пообещал ей ежегодное содержание, но с тем, чтобы та впредь одевалась, как приличествует благородной даме.
    Будучи строптивой, мадам де Бомон скоро забыла о единственном условии и стала приходить ко двору в излюбленных мужских одеждах, нюхала крепкий табак, по-солдатски злословила. К 1785 году чудная Лия успела шокировать все светские сборища до того, что вынудила Людовика отправить ее сперва-наперво в тюрьму на пару дней — для острастки, и в конце концов обратно в Лондон, правда, на тех же довольно мягких условиях, касающихся выплат и нарядов.
    В неприветливом Лондоне Лия де Бомон вновь облачается в мундир, днем преподает фехтование, а вечером пропускает рюмку-другую за разговорами с молодыми английскими офицерами. Современники рассказывали, что мадам была порой настолько невыносима, что некоторые взбалмошные и чересчур обидчивые джентльмены не могли удержаться от того, чтобы не пригласить старую стерву на дуэль.
    Было дело в 1787 году, на второй день Пасхи. Как всегда подвыпившая, Лия по всем правилам современного вестерна подошла к отпрыску семьи аристократов и прокуренным старческим баском объяснила ему, кто он такой, кто его родители, и то, что девица, с которой он вчера сюсюкал, и свечи церковной держать не умеет. Нелегко представить себе, будто престарелая дама в платье с тремя нижними юбками и капором на голове (или пускай в мундире) бесспорно побеждает на шпагах двадцатилетнего шестифутового юношу.
    На победы госпожи де Бомон англичане ставили немалые суммы — да такие, что при проигрыше можно было разориться. А в разгар английского игорного бума какой-то фабрикант давал сто двадцать фунтов стерлингов тому, кто выяснит пол этого мужеподобного существа.

    Разъяснение

    21 мая 1810 года в дешевых меблированных комнатах после тринадцати болезненных лет умерла забытая Лия де Бомон, по смерти обнаружив свой пол и настоящее, полное догадок имя — Шарль Женевьев Луи Огюст Андре Тимоте д’Эон де Бомон.

    TopList