© Данная статья была опубликована в № 34/2001 журнала "История" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "История"
  •  Сайт "Я иду на урок истории"
  •  Содержание № 34/2001
  • Власов и други
    Н.М. Раманичев

    Власов и другие

    Сотрудничество советских граждан с противником в годы Великой Отечественной войны — весьма болезненная и трудная для объективного анализа проблема. Помимо неизбежного эмоционального фона, на котором ее воспринимает большинство наших соотечествеников, существуют и иные сложности, без учета которых трудно обойтись исследователю. Упомяну хотя бы подчеркнуто идеологический характер германо-советской войны и отказ обеих противоборствующих сторон от соблюдения установленных международными конвенциями норм ведения боевых действий.
    На Западе опубликован целый ряд серьезных, основательно документированных исследований, посвященных проблеме сотрудничества советских граждан с врагом. К сожалению, подобные труды не опубликованы на русском языке в России.
    Могли бы пролить свет на крайне сложную проблему материалы следствия и суда над теми «власовцами», которые после войны и во время нее попали в руки советских властей. Однако эти докумены до сих пор остаются закрытыми. К тому же показания многих подследственных добыты в застенках НКВД, которым руководил Берия, а на судах нередко председательствовал известный палач Ульрих.
    Автор не претендует на роль судьи. Понятно, что из истории нельзя ничего выбросить, что всякая попытка пролистнуть, не заметив, те или иные ее страницы приносит только вред.
    Проблема массового предательства и спустя более полувека остается белым пятном в истории Великой Отечественной войны. Может быть, возможно хотя бы отчасти восстановить картину событий и понять, как могло случиться, что предательство («предательство»?) граждан СССР могло принять столь обширные масштабы.
    На мой взгляд, уместнее использовать более нейтральные термины и говорить не о предательстве, а о сотрудничестве с врагом или коллаборационизме. Следует различать и формы «предательства», основными из которых являлись политическое, военное, административное и хозяйственное сотрудничество с врагом.
    Политическое сотрудничество выражалось в создании и функционировании при покровительстве германских властей различных национальных комитетов (русских, украинских, белорусских, туркестанских, азербайджанских и др.). Почти все они претендовали на роль правительств. Административное «предательство» — это участие бывших советских граждан в работе создаваемых оккупационными властями местных органов управления; хозяйственное — работа населения оккупированных территорий в промышленности и сельском хозяйстве. Эти формы сотрудничества с врагом столь сложны и многообразны, что часто бывает трудно вычленить, сколь прямым или косвенным было сотруднимчество.
    Наиболее явным можно признать военное сотрудничество с врагом — в тех случаях, когда мы видим бывшего советского гражданина выступившим на стороне оккупантов с оружием в руках. Но и здесь было множество форм, позволяющих судить о той или иной степени тяжести «предательства».

    Основную массу лиц, которые оказались вовлеченными в прямое или косвенное военное сотрудничество с врагом, составляли советские военнопленные. Активно сотрудничали с германским вермахтом в войне против СССР некоторые бывшие белогвардейцы и значительная часть гражданских русских эмигрантов первой волны. Служили в вермахте и советские граждане, оказавшиеся на оккупированной немецкими войсками территории СССР.

    Необходимость привлечения военнопленных и гражданского населения СССР к службе на стороне германских войск диктовалась в первую очередь большими потерями вермахта, а также нарастанием партизанского движения на оккупированной территории. И хотя высшее политическое руководство Германии длительное время не поощряло использование вооруженных формирований из бывших советских граждан и даже бывших граждан дореволюционной России, уже в 1941 г. по инициативе военного командования стали создаваться подразделения из военнопленных и представителей местного населения для борьбы с партизанами: с 1942 г. — батальоны, полки, бригады, а в последующем — дивизии и даже корпуса, действовавшие в составе вермахта.

    В соответствии с директивой, подписанной начальником Генерального штаба германских сухопутных войск Ф.Гальдером 16 августа 1942 г., все подразделения и части, сформированные из советских граждан, стали называться восточными войсками, а их военнослужащие — добровольцами. В директиве различались четыре группы добровольцев, желавшие помогать немцам (хильфсвиллиге, сокращенно — хиви):

    — советские военнопленные и представители местного гражданского населения, служившие в германских строевых и тыловых частях;
    — полицейские команды (шутцманншафтен) — вспомогательная полиция немецкого военного и гражданского управления на оккупированной территории;
    — охранные части (зихерунгсфербенде) — части и подразделения, предназначенные для борьбы с партизанами и охраны объектов тыла;
    — боевые части (кампффербенде) — формирования, которые должны были вести боевые действия на фронте1.

    В вермахте создавались и действовали также различные специальные подразделения и части для ведения пропагандистской, подрывной, диверсионной и другой работы в тылу войск Красной армии. Из числа жителей оккупированных территорий формировались также инженерные, строительные, дорожные, снабженческие и другие подразделения и части. Некоторое количество советских граждан служило в специальных формированиях и войсках СС.

    Части 2-й ударной армии в бою.  Февраль 1942 г.Наиболее многочисленной категорией советских людей, действовавших на стороне врага, являлись хиви. С самого начала войны они работали в тыловых подразделениях немецких частей в качестве возниц, шоферов, рабочих в мастерских и на кухнях. Сначала их называли в вермахте «наши русские» или «наши иваны». С 1943 г. хиви включались в штатные расписания. Осенью 1943 г. пехотной дивизии по штату полагалось 2005 хиви при общей численности соединения 12 713 человек. К концу 1942 г. их число составляло около 200 тысяч, а весной 1943 г. превысило 0,5 млн2.

    Второй по численности группой добровольцев являлись боевые части. Официально их формирование началось в январе 1942 г. Сначала предпочтение было отдано национальным меньшинствам Советского Союза — среднеазиатским, кавказским народам, а также народам Поволжья и Урала. Было решено создать восточные легионы: Туркестанский (из представителей среднеазиатских народов), Азербайджанский, Грузинский, Армянский, Северокавказский и Волго-Уральский. Основу легионов составляли пехотные батальоны штатной численностью около 1000 человек каждый. Всего за войну было создано 90 пехотных батальонов (26 туркестанских, 15 азербайджанских, 13 грузинских, 12 армянских, 9 северокавказских, 8 батальонов крымских татар, 7 батальонов волжских татар и других народов Поволжья и Урала)3.

    Из общего числа военнослужащих этих батальонов около 4% приходилось на немецкий персонал. Немцам принадлежали почти все офицерские, а иногда и унтер-офицерские (сержантские) должности. Помимо названных батальонов в зоне действий немецкой группы армий «А» в 1942 г. был создан Калмыцкий кавалерийский корпус, который насчитывал 5000 человек4.

    Еще осенью 1941 г. началось формирование казачьих сотен и эскадронов. В 1942 г. уже имелось четыре казачьих полка. Весной 1943 г. была сформирована 1-я казачья дивизия под командованием немецкого полковника Г. фон Паннвица.

    Германский военный историк Б.Мюллер-Гиллебранд считает, что к середине 1944 г. в распоряжении немецкого командования имелось 200 пехотных батальонов, сформированных из русских, украинцев, белорусов, а также из представителей других национальностей, составлявших восточные легионы.

    Помимо этих формирований на советско-германском фронте и других фронтах второй мировой войны в разное время действовал еще целый ряд частей и соединений. Среди них были Русская национальная народная армия (РННА), Русская освободительная народная армия (РОНА), Казачий стан генерала Т.Н.Доманова, 1-й русский корпус, Казачья группа генерала А.В.Туркула, 1-я русская национальная армия, 15-й казачий кавалерийский корпус, а также полки, бригады и дивизии СС. Многие из перечисленных формирований создавались по инициативе генералов и офицеров русской дореволюционной армии и действовали под их командованием. Однако в них, особенно в конце войны, служило большое количество советских граждан, в том числе офицеров.

    *

    В конце 1944 г. началось формирование Русской освободительной армии (РОА). Власову было отказано в объединении под его командованием всех добровольческих формирований. Немецкие власти разрешили создать только три дивизии.

    Под предлогом нехватки вооружения предполагалось формировать соединения последовательно. 10 ноября 1944 г. приступили к формированию 1-й дивизии, которая в канцеляриях вермахта числилась 600-й. Ее командиром стал полковник С.К.Буняченко, бывший командир 389-й стрелковой дивизии Красной армии, сдавшийся в плен осенью 1942 г., спасаясь от военного трибунала.

    17 января 1945 г. был подписан приказ о формировании 2-й дивизии, которой в организационном отделе генерального штаба германских сухопутных войск был присвоен номер 650. Командиром дивизии стал полковник Г.А.Зверев, которому, как и С.К.Буняченко, в феврале было присвоено звание генерал-майора.

    Зверев — бывший советский офицер. Во время советско-финляндской войны он командовал дивизией, дважды попадал в плен — в 1941 и 1943 гг. Зверев — в числе 780 советских пленных офицеров лагеря в Днепропетровске — согласился сотрудничать с немцами.

    Дивизии комплектовались военнослужащими расформированных 29-й и 30-й русских дивизий СС, 599-й бригады, русских пехотных батальонов и артиллерийских дивизионов, действовавших на востоке, а также тех, которые в боях против союзников СССР на западе понесли большие потери. Велась вербовка военнопленных в лагерях.

    Командование 2-й Ударной армии.  Конец апреля 1942 г.19 апреля, не завершив формирование, 2-я дивизия покинула полигон Хойберг в Вюттемберге, чтобы двигаться в район сбора всех сил РОА, в Богемию. Стрелковые полки не получили ни орудий, ни минометов и даже пулеметами были укомплектованы не полностью. 3-я дивизия во главе с генерал-майором М.М.Шаповаловым к концу войны существовала только на бумаге (по германскому ведомству она проходила как 700-я народно-гренадерская). Удалось укомплектовать штаб, собрать более 10 тысяч добровольцев и вооружить их учебным оружием5.

    Помимо трех дивизий в РОА были созданы запасная бригада, офицерское училище, противотанковая бригада и военно-воздушные силы. Запасная бригада готовила пополнение для войск РОА. Училище успело произвести два набора слушателей. В соответствии со справкой, составленной в американском плену начальником оперативного отдела штаба армии полковником А.Г.Неряниным, сухопутные силы РОА (3 дивизии, училище, управление армии и подчиненные ему армейские части и соединения) насчитывали примерно 45 тысяч человек6.

    Численность ВВС составляла около 5 тысяч. Их возглавлял бывший советский полковник В.И.Мальцев, получивший чин генерал-майора из рук А.А.Власова в феврале 1945 г. Приказ о формировании «ВВС РОА в рамках Русского освободительного движения» был подписан шефом германских ВВС Г.Герингом 19 декабря 1944 г. Командиром 1-го авиаполка стал офицер старой русской армии — летчик югославских королевских ВВС, а затем 1-го русского корпуса — полковник Л.Байдак.

    В конце марта — начале апреля 1945 г. истребительная эскадрилья Героя Советского Союза капитана С.Т.Бычкова и эскадрилья бомбардировщиков Ю-88 Героя Советского Союза старшего лейтенанта Б.Р.Антилевского были готовы к боевому применению. В апреле же были созданы разведывательная и транспортная эскадрильи.

    Охранные подразделения и части официально начали формироваться с осени 1941 г. Сначала Генштаб приказал командованию групп армий на востоке сформировать для борьбы с партизанами по одной казачьей сотне. После того как действия сотен были оценены положительно, в ноябре 1941 г. были даны указания о формировании таких сотен при каждой из девяти действовавших на востоке охранных дивизий. Наряду с казаками в сотни принимались и военнопленные-добровольцы русской, белорусской и украинской национальностей.

    В последующем стали создаваться эскадроны, батальоны и полки. Так, в зоне действий группы армий «Центр» в Белоруссии и в западных областях России в 1943 г. действовал полк, сформированный из военнопленных. Его штаб дислоцировался в Бобруйске. Полк имел пять батальонов («Березина», «Волга», «Десна», «Днепр» и «Припять») и несколько артиллерийских батарей. Во главе него стоял бывший подполковник Красной армии Н.Г.Яненко. Весь командный состав также был советским.

    Там же — со штабом в Могилеве — дислоцировался казачий полк бывшего советского подполковника И.Н.Кононова. Подобные же формирования и примерно в таком же количестве имелись и в других группах армий.

    Приезд И.Эренбурга на КП Власова.  5 марта 1942 г.Вспомогательные полицейские команды создавались не только военными, но и гражданскими властями на территории рейхскомиссариатов Остланд (Прибалтийские страны и Белоруссия) и Украина. По мнению И.Хофмана, во вспомогательной полиции военного управления на оккупированной территории в мае 1943 г. насчитывалось 60—70 тысяч человек, а в распоряжении гражданской администрации рейхскомиссариатов имелось примерно 300 тысяч человек, состоявших на службе в полицейских командах7.

    Большое количество разнообразных школ, команд и специальных частей имелось в распоряжении германской разведки и главного управления СС. К наиболее крупным из них следует отнести созданную под эгидой абвера (разведывательной службы вермахта) специальную часть «Бергман» («Горец»). В 1943 г. она состояла из трех батальонов.

    Следует также сказать о так называемой бригаде «Дружина». В 1942 г. служба безопасности (СД) начала подготовку операций по массовой выброске групп советских военнопленных на парашютах в глубокий тыл Советского Союза с целью ведения разведки, осуществления диверсий, а также подрывной политической работы. Планировалась также высадка специально обученных русских батальонов под командованием немцев вблизи крупных наиболее удаленных лагерей ГУЛАГа с целью освобождения заключенных и их использования в интересах вермахта.

    По некоторым сведениям, готовились и такие террористические акты, как покушение на Сталина. Поскольку у руководителей операции имелась всего одна эскадрилья авиации и ей выделялось мало горючего, подготовленным к заброске агентам приходилось долго ожидать своей очереди. Руководители СД решили «занять» агентов, создав из них в 1942 г. боевую часть, названную «Дружиной». Постепенно она увеличивалась, достигнув к 1943 г. размеров бригады, и использовалась для борьбы с партизанами и охраны объектов тыла. Командовал «Дружиной» бывший советский подполковник В.В.Гиль-Родионов.

    Самыми многочисленными формированиями СС являлись их боевые части и соединения — в виде отдельных батальонов, полков, бригад и дивизий. К середине 1943 г. в войсках СС числились 14-я (1-я украинская), 15-я (1-я латвийская), 19-я (2-я латвийская) и 20-я (1-я эстонская) дивизии. Во второй половине 1944 г. нацисты создали 29-ю и 30-ю (1-я и 2-я русские), а также 30-ю белорусскую дивизии8. Имелись также многочисленные зондеркоманды и отряды различного назначения: зондеркоманда «Шамиль», зондерштаб «Кавказ», бригада «Северный Кавказ», зондеротряд № 203 и др.

    *

    Между частями той или иной группы из определенных в августе 1942 г. директивой Гальдера не было четких различий. Особенно это касалось боевых и охранных формированияй, так как первые нередко оказывались неспособными к ведению боевых действий на фронте и выводились в тыл для борьбы с партизанами, которая требовала всё больше сил и средств. Не желая снимать с фронта немецкие части, чьи надежность и боеспособность были много выше, германское командование предпочитало выводить в тыл восточные части.

    Восточные (или добровольческие, как их стали называть с апреля 1943 г.) формирования использовались немцами на всех театрах войны и на всех стратегических направлениях: на советско-германском фронте — против войск Красной армии и партизан, в Югославии и Италии — против вооруженных формирований движения Сопротивления, в Северной Африке, Бельгии, Голландии и Франции — против войск западных союзников СССР. Эти части и подразделения несли охранную службу на оккупированной немецкими войсками территории Советского Союза и других стран, обслуживали полевые склады, ремонтировали дороги и мосты как в ближнем тылу немецких войск, так и в самой Германии.

    В целом большинство созданных из советских граждан формирований не оправдало надежды германского командования. Надо заметить, что эти части и подразделения намного хуже снабжались вооружением, обмундированием и продовольствием, чем немецкие войска — несмотря на многочисленные декларации об обращении с восточными частями как с равными союзниками.

    Власов во время инспекционной поездки на оккупированные территории. Весна 1943 г.Многие легионы, действовавшие против партизан, практически находились на самоснабжении, т.е. обирали местное население9. Постоянно нарушался декларированный немецким командованием принцип добровольности при вербовке военнопленных и гражданской молодежи в восточные части. Об этом свидетельствовали перебежчики и пленные, а также сами немцы10.

    Отрицательно сказывалось на боеспособности формирований из бывших советских граждан явное недоверие германского командования к добровольцам, выражавшееся в первую очередь в том, что им, как правило, не доверялись командные посты даже в тех подразделениях и частях, которые проявляли себя как надежные сторонники немцев.

    Но, пожалуй, самыми главными политическими причинами неустойчивости восточных частей были отказ германского руководства от предоставления будущей самостоятельности и независимости народам России после победы, затягивание с формированием Русской освободительной армии, террор германских властей на оккупированной территории и крушение надежд на освобождение от большевистского режима в результате поражения немцев на фронте. Следует сразу оговориться, что были части, верные Гитлеру до конца.

    *

    Чтобы поднять дух добровольцев с апреля 1943 г. все русские, находившиеся на службе в подразделениях и частях вермахта (хиви) или в самостоятельных русских формированиях, формально были зачислены в Русскую освободительную армию. Все украинцы считались военнослужащими Украинского освободительного войска, номинально подчиненного председателю Украинского национального комитета генералу П.Шандруку. Восточные же легионеры также считались воинами своих национальных (азербайджанских, грузинских и т.п.) вооруженных сил. Все русские с этих пор должны были носить на левом рукаве знак Русской освободительной армии (РОА), которую немецкая пропаганда, рассчитанная на воинов Красной армии, связывала с именем генерала А.А.Власова. Поэтому и во время войны, и длительное время после нее всех, кто служил на стороне немцев с оружием в руках, включая и легионеров, в Советском Союзе называли власовцами.

    Поражение под Сталинградом, отход немецких войск с Кавказа в начале 1943 г. значительно снизили надежность восточных формирований. Всё чаще стали поступать донесения об их неустойчивости. Было решено перевести все надежные части во Францию, Голландию, Бельгию, Италию и на Балканы — для введения в действие против движения Сопротивления, а ненадежные — немедленно расформировать.

    На Западном фронте батальоны и полки включались в состав немецких частей и соединений. С этого момента многие военнослужащие, добровольно вступившие в восточные формирования с целью борьбы против советской власти, почувствовали себя волонтерами, наемниками, обязанными за кусок хлеба служить германским интересам. Многие считали лучшим для себя выступить против немцев или перейти на сторону партизан или Красной армии, чем выполнять приказ о переводе на Запад.

    Впрочем, их судьба во многом зависела от другого фактора: от отношения советского руководства к военнопленным, которые с самого начала войны объявлялись предателями и знали, что возвращение им грозит смертью. Об этом говорили на допросах бывшие военнослужащие восточных войск, это же неоднократно отмечалось в многочисленных докладах политорганов всех рангов, анализировавших проблему так называемых власовцев11.

    Например, начальник политуправления Воронежского фронта генерал С.С.Шатилов в июне 1943 г. писал, что стойкость войск РОА на фронте будет обусловливаться тем страхом, который испытывают солдаты перед наказанием за измену Родине. И хотя это обстоятельство учитывалось в советской пропаганде, многие власовцы не верили обещаниям советских властей. К тому же советская пропаганда воспитала такую ненависть к предателям у воинов Красной армии, что в большинстве случаев попавшие в руки красноармейцев власовцы уничтожались на месте.

    Еще более ненадежными сделались легионеры и власовцы в 1944 г., когда почти полностью закончилось освобождение территории СССР от вражеских войск и Красная армия вступила на территорию стран Восточной Европы, а ее союзники — американские, английские и канадские войска — высадились во Франции. Во время высадки союзников многие батальоны восточных войск, оборонявшие побережье от Голландии до Италии, разбежались; некоторые сдались в плен, часть взбунтовалась, уничтожив своих немецких командиров.

    *

    Первым и самым значительным восстанием в восточных войсках явился переход на сторону партизан большей части военнослужащих бригады «Дружина» во главе с ее командиром В.В.Гиль-Родионовым. По свидетельству начальника службы внешней информации СС В.Шелленберга, в ведении которого находилась бригада, после того как немецкие войска стали терпеть поражения на фронте, настроение ее командира стало меняться. Из личных бесед с Гиль-Родионовым Шелленберг узнал, что его подопечный весьма озабочен обращением немцев с местным населением и военнопленными, которое, по его мнению, должно было привести к катастрофическим последствиям.

    Бойцы отряда Сахарова  перед отправкой на фронт.   Февраль 1945 г.Несмотря на то что Шелленберг обращал внимание своего шефа Гиммлера на настроения Родионова и возражал против применения «Дружины» в борьбе с партизанами, должной реакции не последовало. В результате в одной из операций по прочесыванию местности, занятой партизанами, в августе 1943 г. «Дружина» уничтожила немецкий конвой, охранявший пленных партизан, освободила их и исчезла, присоединившись к ближайшему партизанскому отряду12.

    В начале 1945 г. произошло восстание 822-го грузинского пехотного батальона на голландском острове Тексель. Под руководством лейтенанта Шалвы Лоладзе легионеры перебили 200 военнослужащих немецкого персонала и несколько неугодных легионеров-грузин. Немецкие войска взяли остров штурмом, потеряв при этом 200 человек и уничтожив не менее 500 легионеров13.

    Войска собственно РОА, непосредственно подчиненные Власову, исключая присоединившиеся потом казачьи и другие формирования, только два раза выводились на советско-германский фронт. Первый раз это произошло 9 февраля 1945 г. на плацдарме в районе Франкфурта. Там на участке между Вриценом и Гюстебизе боевая группа добровольцев, созданная из военнослужащих батальона охраны штаба РОА и офицерской школы под командованием подполковника И.К.Сахарова, в составе немецкой дивизии «Дёбериц» участвовала в боях против 230-й стрелковой дивизии. Был достигнут незначительный успех.

    Ликвидировать советский плацдарм не удалось. Однако о действиях русских командующий 9-й армией генерал пехоты Т.Буссе весьма благожелательно докладывал главному командованию германских сухопутных войск (ОКХ), отмечая, что восочные союзники отличились и умелыми действиями офицеров, и храбростью. Геббельс 7 марта отмечал в своем дневнике благоприятное впечатление от власовских солдат. 9 февраля Гиммлер заявил Гитлеру, что хотел бы иметь больше русских войск в своем подчинении.

    2 марта в штаб РОА поступило распоряжение о передаче 1-й дивизии в состав группы армий «Висла», которой командовал Гиммлер. Командир дивизии С.К.Буняченко не хотел выполнять это распоряжение, так как намеревался вести свои части на юг, чтобы вступить там в переговоры с союзниками. Но Власов настоял на выполнении приказа Гиммлера, и 6 марта дивизия начала выдвижение из района формирования (Мюнзинген в Баварии).

    26 марта последний из 34 эшелонов прибыл в район действий войск группы «Висла», в Либерозе. Новый командующий группой армий, генерал Г.Хейнрици, приказал командиру русской дивизии выбить советские войска с плацдарма Эрленхоф южнее Фюрстенберга. Там, на левом берегу Одера на фронте 4 км в ширину и 2 км в глубину, два месяца оборонялся 119-й укрепленный район 33-й советской армии. Командование дивизии решило атаковать плацдарм с севера и юга, чтобы отсечь укрепленный район от Одера.

    Наступление началось утром 13 апреля. За два с половиной часа боя части дивизии вклинились в оборону советских войск на глубину до 500 м, но под сильным огнем артиллерии остановились. Не видя обещанной немцами авиационной и артиллерийской поддержки, Буняченко, несмотря на приказ командующего 9-й армией Т.Буссе, вывел дивизию из боя. Она потеряла 370 человек, в том числе четырех офицеров14.

    Ожидавшегося потока перебежчиков с советской стороны не наблюдалось. Буссе и его начальник штаба Я.Хёльц хотели отстранить Буняченко от должности. Его вызвали в штаб армии, но на совещании командиров частей было решено не отпускать Буняченко, а охрану командного пункта усилить танками. В ожидании русского наступления Буссе решил поскорее избавиться от неудобной дивизии. Поздним вечером 13 апреля ОКХ отдало приказ об отводе власовской дивизии. Ее полки двинулись на юг.

    На этом закончилось участие войск РОА в боях против Красной армии.

    *

    Сотрудничество с представителями различных народов СССР планировалось нацистским руководством задолго до нападения Германии на Советский Союз. Однако планы не шли далее создания национальных комитетов, которые должны были способствовать разжиганию этнической розни и поощрению вражды к сталинскому режиму.

    Сразу же после прихода нацистов к власти их представители искали контакты с наиболее националистически и антирусски настроенными эмигрантами из России. Надо сказать, что выбор здесь был довольно богатый. В эмиграции действовали различные правительства, комитеты, партии и движения. Были еще живы главы существовавших в период с 1918 по 1921 г. независимых республик, такие, как президент Азербайджана — Ресулзаде Эмир Бей, Грузии — Ной Жордания, Северо-Кавказской республики — Джабаги Васан-Гирей.

    Однако с начала войны немцы не спешили давать возможность эмигрантам развивать свою деятельность. Примером этого может служить судьба группы Степана Бандеры в Организации украинских националистов (ОУН).

    *

    Создав 22 июня 1941 г. в Кракове Украинский национальный комитет, эта группа направила на Украину своих представителей, которые, прибыв во Львов, 30 июня провозгласили независимое Украинское государство, создав правительство во главе с заместителем Бандеры Ярославом Стецко. Это «самоуправство» дорого обошлось бандеровскому движению. Оно на три года было выведено из игры.

    Генерал Власов арестован. 13 мая 1945 г.Правительство Стецко, не просуществовав и недели, было арестовано. Был заключен в берлинскую тюрьму Степан Бандера. В концлагерях оказались сотни и тысячи его сторонников. Их выпустили лишь в 1944 г.

    Только после того как провалился блицкриг и война cтала затягиваться, нацистское руководство всерьез обратилось к эмигрантам. С 1942 г. создавались различные национальные комитеты: северо-кавказский, туркестанский, татарский, калмыцкий, карачаевский, кабардино-балкарский, азербайджанский, армянский, грузинский и другие.

    Руководители Украинского комитета называли себя Центральной радой. В Белоруссии роль комитета играла сначала созданная под патронажем немецкого генерального комиссара В.Кубе организация «Самопомощь», а с конца 1943 г. — Центральная рада, в Латвии и Литве — национальные отечественные советы, переименованные впоследствии в правления.

    Только эстонцам было позволено иметь собственное правительство, которое, конечно же, подбиралось с одобрения германской администрации, возглавляемой рейхскомиссаром Г.Лозе.

    Главенствующая роль в комитетах принадлежала эмигрантам. Но — по мере того как среди советских военнопленных появлялись активные противники политического режима СССР или люди, выдававшие себя за таковых, — среди членов национальных комитетов становилось всё больше и больше советских граждан.

    В 1943—1944 гг. национальным комитетам была предоставлена возможность провести конгрессы, на которых избирались национальные собрания под различными названиями. В них значительное число мест стало принадлежать советским гражданам, в основном бывшим военнопленным.

    К примеру, видную роль в пропагандистской работе среди северокавказцев играл военнопленный чеченец Мансур (А.Авторханов), редактировавший еженедельную газету северокавказского движения «Газават». Азербайджанский Меджлис, избранный на курултае (конгрессе) азербайджанцев в Берлине в ноябре 1943 г., возглавил бывший советский майор А.А.Фаталибейли-Дудангинский, руководивший до этого азербайджанским «штабом связи». Однако в целом в национальных комитетах ведущая роль все-таки оставалась за эмигрантами.

    В марте 1945 г. под давлением руководства СС, в ведение которого со второй половины 1944 г. перешли все восточные формирования вместе с национальными комитетами, германское правительство признало последние в качестве самостоятельных национальных правительств независимых государств.

    *

    Игра в национальные комитеты нужна была нацистам лишь для того, чтобы облегчить участь своих войск на Восточном фронте15. Центральной фигурой в этой игре стал А.А.Власов.

    16 сентября 1944 г. Г.Гиммлер принял его в ставке Гитлера в Растенбурге (Восточная Пруссия). Он знал о намерениях Власова создать с помощью Германии антисталинское русское правительство и русскую армию. Имя пленного советского генерала и его собственная активность уже более двух лет использовались в антисоветской пропаганде.

    Власов, казалось, больше всех подходил на роль главы русского освободительного движения, способного сделать лояльными не только «добровольческие формирования», но и военнопленных, а также восточных рабочих. Речь шла об объединении под руководством Власова всех существующих в Германии и на оккупированной ею территории белогвардейских, националистических и других антисоветских организаций. Для руководства их деятельностью Власову предоставлялось право создать политический центр.

    14 ноября 1944 г. в Праге состоялось учредительное собрание Центра русского освободительного движения, названного Комитетом освобождения народов России. Участников заседания в качестве хозяина принимал имперский министр Богемии и Моравии К.Г.Франк. Приехал заместитель имперского министра иностранных дел, обергруппенфюрер В.Лоренц. Прибыли представители вермахта и СС. Собралось много русских эмигрантов, среди которых были представители русских эмигрантских сообществ в Германии, в том числе генерал В.Лампе, члены организаций казачества, белого офицерства, добровольческих формирований, восточных рабочих.

    Власов зачитал манифест, который провозглашал в качестве главных целей Комитета освобождения народов России (КОНР) свержение сталинского режима и возвращение народам прав, завоеванных ими в «народной революции» 1917 г., прекращение войны и заключение почетного мира с Германией, создание новой свободной народной государственности «без большевиков и эксплуататоров».

    Власов и его соратники на скамье  подсудимых. 30 июля 1946 г.Многие положения манифеста, касавшиеся «новой государственности народов России», совпадали с советскими лозунгами и поэтому звучали малоубедительно. Провозглашались, в частности, равенство всех народов России и действительное их право на национальное развитие, самоопределение и государственную самостоятельность, равноправие женщин и т.д.16

    Пожалуй, только два принципа «новой государственности народов России» из четырнадцати могли привлечь внимание крестьян и тех, кто пострадал от репрессий тоталитарного сталинского режима: уничтожение колхозов и безвозмездная передача земли в частную собственность крестьян, а также ликвидация террора и насилия и освобождение политических узников.

    Власовский манифест гарантировал от какой-либо мести или преследования тех, «кто прекратил борьбу за Сталина и большевизм, независимо от того», вели ли они ее по убеждению или вынужденно.

    *

    КОНР как политический центр русского освободительного движения с самого начала замышлялся как орган, объединяющий народы России (СССР) в борьбе против сталинского режима. Выступая 18 ноября 1944 г. на собрании «представителей народов России» в Берлине, Власов говорил, что «народы России прекрасно сознают, что судьба каждого из них зависит от общих усилий... Разве им есть из-за чего ссориться сейчас, когда большевизм отнял у них всё: и национальную свободу, и национальную культуру, и национальную честь.

    Только общими усилиями, свято сохраняя принципы манифеста Комитета освобождения народов России, они свергнут большевистский строй и лишь после этого в мирном сожительстве разрешат все вопросы своего национального бытия»17.

    По свидетельству близких к Власову лиц, он стремился объединить в КОНР народы бывшей России, намеревался созвать Учредительное собрание. Предполагалось в то же время дать каждому народу право выбора: оставаться в союзе или выделиться в самостоятельное государство.

    После войны бывший председатель калмыцкого национального комитета Ш.Балинов писал о том, что в беседе с ним Власов заявил: «Я глубоко верю в следующее: народы получат свою национальную независимость, оскорбленное, униженное национальное их чувство будет удовлетворено, национальные страсти утихомирятся. Начнет диктовать свою волю закон истории, географии и экономики. Поэтому со спокойной совестью иду на честное признание права народов на самоопределение, вплоть до отделения, ибо глубоко верю, что в будущем народы России найдут общий язык, общую платформу для совместного братского сожительства на началах права и справедливости, взаимного уважения, добровольного сговора, а не путем принуждения, насилия и нового покорения. В новой России жизнь должна строиться на безусловном признании силы права, а не права силы»18.

    Для обеспечения представительства народов России в руководящем центре освободительного движения в КОНР создавались соответствующие органы: Русский национальный совет, Белорусский национальный совет (рада), Украинский национальный совет (рада), Национальный совет Кавказа, Национальный маслахат народов Туркменистана и Главное управление казачьих войск. Было установлено, что председатели советов образуют при КОНР постоянное совещание по делам национальностей.

    *

    Узнав о встрече Власова с Гиммлером, лидеры кавказских комитетов М.Кедия (Грузия), А.Кантемир (Северный Кавказ), А.Дямалян (Армения) и А.Алибеков (Азербайджан), находившиеся под покровительством Розенберга, 6 октября 1944 г. обратились к нему с письмом, в котором подтверждали свою готовность продолжать совместную борьбу против большевиков, однако не под руководством Власова, а под руководством немцев.

    Через месяц они вновь направили послание Розенбергу, в котором предупреждали об опасности затеянного руководством СС предприятия с Власовым. Они считали, что Россия как во главе со Сталиным, так и во главе с Власовым будет всегда врагом Германии. Некоторые руководители национальных комитетов понимали необходимость объединения усилий народов России в борьбе против большевизма, однако из опасения прогневать своих германских покровителей не шли на объединение с власовцами.

    Так, глава туркестанского национального комитета Каюмхан в беседе с глазу на глаз с Власовым заявил: «Поймите правильно, я завишу от немцев, как и все мы, поэтому мы должны делать то, чего они от нас хотят. Это значит, что мы должны провозглашать независимый от России Туркестан. Однако, между нами, я могу сказать, что я, как и вы, сторонник тесного союза народов России, так как с нашими хозяйственными и культурными интересами нельзя не считаться. Это я вам могу сказать только лично»19.

    Открыто заявил о своем включении в освободительное движение народов России, пожалуй, только председатель калмыцкого национального комитета Ш.Балинов (С.Галданов). В состав КОНР вошли украинцы — профессора Ф.Богатырчук, В.Гречко, Ю.Письменный, белорус — Н.Будзилович, осетин — профессор С.Цаголов, грузин — Ш.Маглакелидзе. С просьбой о приеме в КОНР к Власову обратились эмигранты — казачьи генералы Ф.А.Абрамов и Е.И.Балабин, командир 3-й пластунской бригады 15-го казачьего корпуса полковник (с марта 1945 г. — генерал-майор) И.Н.Кононов, атаманы казачьих войск (Донского — генерал Г.В.Татаркин, Кубанского — генерал В.Г.Науменко), а также генерал А.Г.Шкуро.

    По свидетельству русского эмигранта профессора Белимовича, в беседе с ним весной 1943 г. Власов говорил: «Для меня, конечно, безразлично, кто со мной сотрудничает, монархист или республиканец — лишь бы он был прежде всего русским, не в расовом, разумеется, смысле, а в государственном, и принципиальным, бескомпромиссным противником коммунизма. И вы сами можете убедиться в том, что я широко открываю дверь всем, кто хочет со мной работать на благо народа»20.

    *

    Многие идеи русского освободительного движения, в первую очередь связанные с оценкой большевистского режима и с решением национального вопроса, созвучны тем, что провозглашались на исходе советской эпохи. Однако эти идеи не вполне соответствовали той обстановке, в которой декларировались.

    КазньВласов признавал на допросах после войны, что советские генералы П.Г.Понеделин, М.Г.Снегов и М.Ф.Лукин отказались с ним сотрудничать в создании РОА, так как не верили немцам. Знал он также и о том, что нацистское руководство Германии не собиралось предоставлять России какую-либо самостоятельность.

    В 1943 г., во время своей поездки по оккупированной территории, при встречах с военнопленными и восточными рабочими Власов не мог не видеть, что политика немцев по отношению к СССР не изменилась. Не изменилось и обращение с военнопленными и восточными рабочими.

    По свидетельству бывшего зондерфюрера СС Рогожина — сотрудника отдела «Восток-1» Верховного командования вермахта (отдел переводчиков), в беседе с его офицерами летом 1943 г. Власов говорил: «Между народами России и советской властью — пропасть... А что делают в это время немцы?.. Издеваются над русскими как в лагерях гражданских рабочих, так и в лагерях военнопленных. Выдумали для рабочих с востока какой-то собачий знак и делают всё возможное, чтобы восстановить против себя население занятых областей и усилить партизанское движение»21.

    *

    Несмотря на, казалось бы, безнадежную обстановку, в марте 1945 г. в подчинение КОНР вошла казачья бригада генерала А.В.Туркула. 22 марта атаман войска Кубанского В.Г.Науменко объявил по радио о подчинении Власову кубанских казаков22.

    Несмотря на сопротивление П.Н.Краснова — противника такого объединения, 25 марта 1945 г. в Вировице (Хорватия) на казачьем кругу было принято решение о немедленном подчинении всех казачьих войск главному командованию РОА, т.е. КОНР, об отстранении не согласных с этим решением немецких офицеров и генерала Краснова, о сосредоточении всех казачьих войск в районе Зальцбурга и Клагенфурта для создания казачьей ударной армии.

    Месяц спустя Гиммлер, которому подчинялись казачьи войска, одобрил это решение, о чем сообщила газета «Казачья заря». В подчинение Власова поступали казачий стан генерала Т.Н.Доманова и 15-й казачий корпус, а также казачий учебный полк, номинально подчиненный генералу А.Г.Шкуро.

    В начале 1945 г. о подчинении КОНР заявил командир 1-го русского корпуса генерал Б.А.Штейфон. Однако значительная часть национальных формирований до конца войны продолжала считать себя в составе вермахта или войск СС, не желая присоединяться к русскому освободительному движению. Не признали власти КОНР 1-я русская национальная армия генерала В. Холмстона-Смысловского, 599-я русская бригада, состоявшая из русских и украинских частей, 14-я гренадерская дивизия СС (1-я украинская дивизия), «восточные легионы», ряд полков и батальонов.

    Рушилась коалиция стран оси. Красная армия вышла на западные границы СССР и вступила на территорию ряда восточноевропейских стран. На западе американские, английские, австралийские и канадские войска теснили соединения вермахта в Голландии, Бельгии, Франции. Кольцо вокруг Германии сжималось. Гибель фашистского режима надвигалась неотвратимо.

    Этого не могли не понимать руководители КОНР и все сторонники русского освободительного движения. Однако чем очевиднее становилась неизбежность поражения Германии, тем большее число вооруженных формирований присоединялось к КОНР.

    Чем можно объяснить такое развитие событий?

    Было бы проще всего ограничиться тем толкованием, согласно которому Власов, изменив родине по трусости, спасая свою шкуру, продолжал верно служить нацистам до конца. Однако всё было куда сложнее.

    Конечно, Власов и его сторонники думали и о своем спасении, но видели его не в покорности германским покровителям, а в том, чтобы добиться для себя как можно большей самостоятельности, создать сильную армию и как можно быстрее выступить с ней против советских вооруженных сил. Власов и его единомышленники были убеждены, что появление сильной РОА на фронте коренным образом изменит настроения бойцов и командиров Красной армии.

    Когда же первые бои на Одере показали иллюзорность их надежд, а крах германского Рейха становился всё очевиднее, власовцы обратили свои взоры в сторону западных союзников. Сталинская пропаганда на протяжении всего периода существования советской власти — с гражданской до Великой Отечественной войны — преподносила советскому народу в качестве главного классового врага СССР западные демократии.

    Власов и его соратники, судя по всему, верили, что рано или поздно западные демократии будут вынуждены вести борьбу против Советского Союза. Стремление большинства русских формирований к объединению в ожидании скорого поражения Германии можно объяснить надеждами на то, что сильная антисоветская армия быстрее обратит на себя внимание союзников и заставит их считаться с нею, а также позволит избежать разоружения ее германскими властями или дробления на мелкие подразделения и рассредоточения их по германским частям.

    В конце концов, они руководствовались и заботой о своем спасении от сталинского возмездия...

    *

    В советской печати в последнее время появилось много публикаций, посвященных личности Власова и движению, названному его именем. Публикации эти весьма противоречивы.

    В большинстве из них Власов изображается как предатель, трус и ничтожная личность, а сотни тысяч его сторонников — советские военнопленные, восточные рабочие, жители оккупированных территорий СССР, вступившие в добровольческие формирования вермахта, а затем РОА, — представляются или отпетыми мерзавцами, или безмозглыми существами, гонимыми стремлением выжить любой ценой, или же людьми, обманутыми германской пропагандой, ведущейся от имени Власова23.

    Действительно, условия существования в немецком плену можно сравнить только с теми, что существовали в колымских лагерях. Достаточно сказать, что к концу 1941 г. германское командование зафиксировало с начала войны почти 3,9 млн советских военнопленных. К февралю 1942 г. в лагерях осталось 1 млн человек24. 280 тыс. было отпущено немецкими военными властями — в основном для службы в вермахте и полиции. Остальные 2,6 млн, видимо, погибли.

    Всю осень и частично зиму большинство военнопленных содержались под открытым небом, неделями не получая пищи. Немецкое командование и перебежчики из восточных частей отмечали случаи каннибализма во многих лагерях как на оккупированной советской территории, так и в самой Германии25.

    В этих условиях многие соглашались служить у немцев, лишь бы выжить. Но среди тех, кто вступил на сторону врага, было немало убежденных противников большевистского режима. Многие крестьяне не забыли принудительной коллективизации, значительная часть командиров Красной армии, попавших в плен, так или иначе соприкасалась с необоснованными репрессиями. Многие представители интеллигенции видели противоречия демократических деклараций большевиков с практикой установленного в стране режима.

    Жестокая дисциплина, царившая на фронте и в тылу, постоянная угроза военным трибуналом и расстрелом за малейшую оплошность (или по навету) нередко заставляли бойцов и командиров Красной армии искать спасения у противника26. Поэтому случаи перехода на сторону немцев отмечались до самого конца войны27

    Многие не любили сталинский режим — и с оружием в руках боролись против него. Так, в частности, было и со многими из ближайших соратников Власова.

    К примеру, уже упоминавшийся М.А.Зыков был убежденным марксистом, но оказался безвинно репрессированным. Командир 1-й дивизии РОА С.К.Буняченко сдался в плен из-за грозившего ему расстрела — за то, что, будучи командиром 389-й стрелковой дивизии, слишком рано отдал приказ на подрыв железнодорожного моста.

    Формировавший 2-ю дивизию РОА Г.А.Зверев после выхода из окружения под Вязьмой два месяца просидел в спецлагере, после чего получил назначение с понижением в Среднюю Азию, подальше от фронта. С 1942 г. Зверев вновь на фронте, командует дивизией. В марте 1943 г., когда Харьков во второй раз был сдан советскими войсками, Зверев вновь попал в плен, отстреливаясь до последнего.

    Командир 3-й дивизии РОА М.М.Шаповалов в 1937 г., будучи начальником штаба укрепленного района на Дальнем Востоке, был арестован и восемь месяцев просидел в заключении. С начала войны Шаповалов командовал дивизией, а с 30 июня 1942 г. — 1-м отдельным стрелковым корпусом. Корпус был разбит под Армавиром. 14 августа 1942 г. его командир сдался частям 16-й моторизованной дивизии противника, чтобы «активно бороться против ненавистного ему сталинского режима»28.

    Военно-воздушными силами РОА командовал В.И.Мальцев, в 1930-х гг. занимавший посты командующего ВВС Сибирского военного округа, начальника гражданской авиации Средней Азии и Закавказья. В 1937 г. он был арестован, освобожден в 1939 г. и назначен начальником санатория ВВС в Ялте, где в 1941 г. и сдался противнику.

    Сидел в тюрьме и был освобожден в начале войны В.Ф.Малышкин — заместитель Власова как председателя КОНР.

    *

    Командиры высокого ранга не могли не знать, что советская страна на протяжении двух десятилетий напряженно готовилась к войне. Они не могли не видеть, что Красная армия, огромная по численности, имеющая колоссальное количество танков, самолетов, орудий, из-за некомпетентности руководства оказалась небоеспособной. Они видели, что некомпетентность и безграмотность командного состава явились главными причинами поражения советских войск в начале войны и их неумелых действий в 1942 и частично в 1943 гг. Естественно, они задавались вопросом: «Кто же виноват во всем этом?»

    В памяти Власова, оказавшегося летом 1942 г. в безвыходном положении в болотистых лесах под Лугой, была свежа жестокая, несправедливая расправа над командованием Западного фронта в июле 1941 г., в которой каждый военачальник такого ранга, как Власов, видел стремление политического руководства страны свалить свою вину за поражения в начале войны на командный состав фронтов, армий или дивизий.

    Власов помнил и приказ, обвинивший всех попавших в плен в трусости и измене Родине. Он видел, что жестоко битый в застенках НКВД с июля по октябрь 1941 г. К.А.Мерецков, заместителем которого он перешедший на сторону немцев генерал служил некоторое время, не мог проявить никакой инициативы без оглядки на Ставку, т.е. на Сталина, что явилось одной из причин гибели 2-й ударной армии.

    Один из самых близких Власову германских военнослужащих, С.Фрёлих, утверждал, что лично читал телеграмму, которую тот постоянно носил в портсигаре. В ней жена Власова сообщала: «Дорогой Андрей, вчера у нас был визит, однако всё обошлось». На какие мысли должна была навести командующего окруженными под Любанью войсками 2-й ударной армии эта телеграмма?

    Можно, нверное, согласиться с теми советскими авторами, которые утверждают, что Власов струсил. Чего он испугался? Скорее всего, того, что ожидало его в случае выхода из окружения — скорой и несправедливой расправы.

    Видимо, не следует сбрасывать со счетов и неудовлетворенные амбиции Власова.

    На общем фоне командного состава, уцелевшего после 1937—1938 гг., Власов выглядел хорошо образованным человеком. В 1917 г. он закончил духовную семинарию в Нижнем Новгороде, проучился год на агрономическом факультете. Если командующий армией И.Н.Музыченко, которому накануне войны подчинялся 4-й механизированный корпус Власова, окончил церковно-приходское училище и совершенно не имел никакого военного образования, то Власов закончил училище комсостава Красной армии, курсы усовершенствования подготовки командиров «Выстрел», преподавал тактику на курсах переподготовки комсостава в Ленинграде.

    Части и соединения, которыми он командовал, отличались высокой выучкой, твердой дисциплиной. Осенью 1940 г. по итогам инспекторской проверки, проведенной под руководством наркома обороны, 99-я стрелковая дивизия, которой командовал Власов, была признана лучшей в Красной армии. Дивизия эта, которой генерал командовал до января 1941 г., в начале войны — одна из немногих — смогла на своем участке в районе Перемышля отбросить противника за границу.

    Власов — один из руководителей героической обороны Киева в июле—сентябре 1941 г. Он командовал оборонявшей город 37-й армией, в состав которой входил знаменитый Киевский укрепленный район (КиУР). После киевской катастрофы Власов был удостоен величайшей в то время чести — быть приглашенным на прием к Сталину. Немногие советские командармы времен войны отмечены таким высочайшим вниманием29.

    Вместе с К.К.Рокоссовским А.А.Власов не менее успешно командовал войсками в контрнаступлении под Москвой. Их портреты 13 декабря 1941 г. были помещены в центральных газетах. Однако Рокоссовский вскоре был назначен командующим Брянским фронтом, а Власов — лишь на должность заместителя командующего Волховским фронтом. Фронт действовал на второстепенном направлении, поэтому и обеспечивался пополнением, оружием и всем остальным в последнюю очередь. И, наконец, последовало назначение командующим армией, которая была уже практически в безнадежном положении...

    *

    Приказ № 270, другие документы, а также советская пропаганда, изображавшие военнопленных как изменников, достойных самой высокой кары, отрезали людям, оказавшимся в плену даже не по их вине, дорогу к своим. В отчете о беседе с Власовым в августе 1942 г. бывший секретарь германского посольства в СССР Г.Хильгер писал, что для Власова, а также для большинства пленных советских офицеров победа Германии представляет шанс для дальнейшего существования, в то время как на другой стороне их ожидает только смерть.

    Оправдывая свое предательство в глазах ближайшего окружения, а может быть, и перед собственной совестью, Власов заявлял: «Уже сегодня от русских кругов раздаются упреки в том, что я заключил союз с Гитлером, врагом всех русских. А западные власти? Они союзничают с еще более худшим тираном. Когда всё кончится, западные союзники будут оправдываться тем, что этот шаг был сделан только для того, чтобы одолеть Гитлера. И я делаю этот шаг по той же причине: я хочу одолеть Сталина»30.

    *

    В августе 1946 г. центральные советские газеты объявили о смертном приговоре двенадцати изменникам Родины за «активную шпионскую, диверсионную и террористическую деятельность»31. Среди осужденых были Власов, Малышкин, Жиленков, Трухин, Благовещенский, Меандров, Мальцев, Буняченко, Зверев.

    17 января 1947 г. «Правда» опубликовала сообщение Военной коллегии Верховного суда СССР о смертном приговоре «за руководство белогвардейскими войсками в период гражданской войны, террор против советских граждан, за шпионскую деятельность против СССР атаману П.Н.Краснову, генерал-лейтенанту белой армии, командиру “дикой дивизии” А.Г.Шкуро, генерал-майору белой армии князю Султан-Гирею Клычу, генерал-майорам белой армии С.Н.Краснову и Т.И.Доманову [Доманов — майор Красной армии] и генерал-лейтенанту германских сухопутных войск фон Паннвицу»32. Вот и вся официальная информация о судьбе «власовцев».

    Согласно документам советской комиссии по репатриации, под подозрением числилось свыше 2 миллионов советских военнослужащих, находившихся к концу войны в плену. Из них 1 836 562 человека были репатриированы. Избежали репатриации, по данным официальных советских органов, около 180 тыс. человек33.

    Германский историк К. Штрайт утверждает, что в лагерях к концу войны содержалось около 930 тыс. советских военнопленных. На этом основании можно предположить, что более половины репатриированных служили у немцев и должны были причисляться органами НКВД к «власовцам»34.

    Известно, что на стороне германских войск служили не только военнопленные, но и мобилизованные германским военным командованием или поступившие на службу добровольно лица из гражданского населения оккупированной советской территории и восточных рабочих. По мере продвижения Красной армии на запад вооруженные формирования отходили, а вместе с ними, опасаясь кары советских властей, уходили их родственники. С.Фрёлих считает, что к концу войны русские военнослужащие, участвовашие в боях и иных операциях на стороне Германии, вместе с семьями насчитывали около 1,2—1,5 млн человек. Анализ работ зарубежных авторов показывает, что число советских граждан, служивших в вооруженных формированиях вермахта, СС и полиции, колебалось в пределах 900 тыс. — 1,5 млн человек35.

    Что стало с этими людьми? Чем они руководствовались, переходя на сторону врага? Что они думали, глядя на красноармейцев и партизан через прицелы врученных им немецким командованием шмайсеров? Этого мы, вероятно, уже никогда не узнаем.

    Указом Президента Российской Федерации от 24 января 1995 г. восстановлены законные права российских граждан — бывших советских военнопленных и гражданских лиц, репатриированных в период Великой Отечественной войны и в послевоенный период. Действие этого Указа не распространяется на бывших советских военнопленных и гражданских лиц, которые служили в строевых и специальных формированиях немецко-фашистских войск, полиции, а также иных лиц, не подлежащих реабилитации согласно Закону Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий»36...


    1 Muller-Hillebrand B. Das Heer. 1933—1945. Frankfurt a. M. 1966. Bd. 3. S. 135.
    2 См.: Dallin A. Deutsche Herrschaft in Russland. 1941—1945. Duesseldorf, 1981. S. 559; Bojzow V. Aspekte der militaerischen Kollaboration in der UdSSR von 1941 bis 1944 / Europa unter Hakenkreuz: Okkupation und Kollaboration. Berlin; Heidelberg, 1994. S. 294.
    3 Hoffmann J. Kaukasien 1942/43: Das deutsche Heer und Orientvoelker der Sowjetunion. Freiburg, 1991. S. 56.
    4 Ibid.
    5 Hoffmann J. Die Geschichte der Wlassow-Armee. Freiburg, 1968. S. 76.
    6 Ibid. S. 80.
    7 Hoffmann J. Kaukasien... S. 46, 47.
    8 См.: Muller-Hillebrand В. Op. cit. S. 142, 184.
    9 Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (Далее: ЦАМО). Ф. 236. Оп. 2727. Д. 33. Л. 12—14.
    10 Там же. Ф. 32. On. 11306. Д. 231. Л. 58; Д. 231. Л. 361; Д. 295. Л. 97—99. См. также: Hoffmann J. Kaukasien... S. 195; Muller-Hillebrand В. Op. cit. S. 184.
    11 ЦАМО. Ф. 32. Oп. 11306. Д. 231. Л. 356, 358, 361; Д. 772. Л. 134; Ф. 208. Оп. 2526. Д. 5а. Л. 443—448; Ф. 326. Оп. 2676. Д. 348. Л. 4—5; Ф. 2. Оп. 176495. Д. 378, Л. 76.
    12 См.: Шелленберг В. Лабиринт. М., 1991. С. 265—266.
    13 Hoffman J. Kaukasien... S. 267.
    14 Froehlich S. General Wlassow: Russen und Deutsche zwischen Hitler und Stalin. Koeln, 1987. S.255.
    15 К 1 января 1952 г. было репатриировано в СССР 4,3 млн человек. Около 620 тыс. человек осталось за границей. Основная часть этих людей в конце войны находилась на территории Германии (см.: Земсков В. Репатриация и вторая волна эмиграции // Родина. 1991. С. 111).
    16 См.: Штрик-Штрикфельд В. Против Сталина и Гитлера. М., 1993. С. 429—435.
    17 Цит. по: Поздняков В.В. Андрей Андреевич Власов. Сиракузы (США), 1973. С. 153.
    18 Цит. по: Поздняков В.В. Указ. соч. С. 194—195.
    19 Froehlich S. Op. cit. S. 204.
    20 Цит. по: Поздняков В.В. Указ. соч. С. 202—203.
    21 Там же. С. 293—294.
    22 После провозглашения КОНР стала издаваться газета «Народная воля», а также начало работу радио КОНР, выходившее в эфир 6 раз в сутки.
    23 ЦАМО. Ф. 32. Оп. 11306. Д. 231. Л. 354, 361; Д. 230. Л. 4.
    24 См.: Streit Ch. Keine Kameraden. Stuttgart, 1978. S. 357; Schustereit H. Hitlers Angriff auf die Sowjetunion 1941 als Versuch durch den Sieg im Osten den Westen zu bezwingen. Bonn, 1988. S.73.
    25 См. Streit Ch. Op. cit. S. 174—176; ЦАМО. Ф. 32. Оп. 11306. Д. 230. Л. 7—9.
    26 За время войны военными трибуналами осуждено более 900 тыс. военнослужащих, а всего через вооруженные силы прошли 34 млн человек.
    27 Среди 27 629 советских военнослужащих, плененных с декабря 1944 по март 1945 г., насчитывалось 1710 перебежчиков, а среди 28 050 американских, английских и французских военнослужащих, захваченных немцами во время их наступления в Арденнах в декабре 1944 — январе 1945 г., перебежчиков оказалось только 5.
    28 Hoffmann J. Die Geschichte der Wlassow-Armee. S. 76.
    29 Власов до того, как был направлен на Волховский фронт, трижды побывал в кабинете Сталина.
    30 Froehlich S. Op. cit. S. 364.
    31 Правда. 1946. 1 авг.
    32 Правда. 1947. 17 янв.
    33 ЦАМО. Ф. 2. Оп. 176495. Д. 378. Л. 32—33.
    34 Streit Ch. Sowjetische Kriegsgefangene-Massendeportationen-Zwangsarbeit // Der Zweite Weltkrieg. Muеnchen; Zuerich, 1990. S. 747.
    35 См.: Dallin A. Op. cit. S. 550, 660; Froehlich S. Op. cit. S. 59, 63; Hoffmann J. Die Geschichte de Wlassow-Armee. S. 338; Hoffmann J. Kaukasien... S. 46–47; Muller-Hillebrand B. Op. cit. S. 141; Hesse E. Der sowjetische Partisanenkrieg. 1941—1944. Zuerich, Frankfurt, 1969. S. 124.
    36 Красная звезда. 1995. 27 янв.

    В публикации использованы кадры из фильма «Власов. Дважды проклятый генерал».

    TopList