© Данная статья была опубликована в № 01/1999 журнала "История" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "История"
  •  Сайт "Я иду на урок истории"
  •  Содержание № 01/1999
  • А.Беляков Жизнь Григория Котошихин

    Андрей Беляков

    Жизнь Григория Котошихина

    (по материалам Архива Посольского приказа)

    Печатается с сокращениями

    Григорий Котошихин был сыном казначея одного из московских монастырей Карпа Котошихина. Он родился, по мнению А.И.Маркевича, около 1630 г. или несколько позднее, так как в 1663 г. шведы называли его Kerl, что соответствует возрасту 20—30 лет, предшествующему зрелости. В автобиографии Котошихин утверждает, что с самых юных лет служил верно и усердно в Посольском приказе, сперва писцом, а затем подьячим. Возможно, он подразумевал, что первоначально ему доверили, как всякому начинающему молодому подьячему, только простое копирование документов, но со временем стали поручать и более сложные задания, такие, как заграничные посольские посылки. Однако, по документам Посольского приказа, Котошихин был назначен в него переводом из Приказа Большого дворца перед праздником Рождества Христова 1658 г. — после участия весной того же года в польском съезде в Вильне (вместе с послами князьями Н.И.Одоевским и И.Патрикеевым).

    Факт первоначальной службы Котошихина в Приказе Большого дворца был обнаружен С.А.Белокуровым, однако это открытие прошло мимо внимания других исследователей и до последнего времени остается малоизвестным. Кстати, служба Котошихина в Большом дворце объясняет столь большую его осведомленность в деятельности данного учреждения.

    За виленскую посылку его годовой оклад был увеличен с 10 до 13 рублей. Первое официальное упоминание Г.К.Котошихина в штате Посольского приказа относится к 20 марта 1659 г. (праздничная дача на именины царя Алексея Михайловича).

    Судя по размерам годового оклада (13 рублей), Котошихин в это время являлся подьячим средней (второй) статьи. Правда, один раз он упоминается как молодой подьячий; вероятно, это признак еще не вполне сложившегося к концу 1650-х гг. четкого деления подьячих Посольского приказа на категории (старые, средние, молодые); уже в 1664 г. в документах Приказа такое деление обретает определенность. Возможно, в начале 1660-х гг. в Посольском приказе присутствовали подьячие только первой и второй статьи (старые и средние), поэтому подьячие средней статьи рассматривались как младшие по отношению к старым подьячим.

    Документы молчат о первых месяцах работы Котошихина на новом месте. Однако в Описи архива Посольского приказа 1673 г. имеются упоминания о его отпуске «в Свею» и о приезде «к Москве» в 1659/60 г., а также статейный список Г.Котошихина. К сожалению, других сведений об этой посылке пока не обнаружено.

    В середине XVII в. существовало правило, по которому выплаты праздничных дач подьячим, участвовавшим в посылках, отмечались отдельно. Поэтому в общих списках приходно-расходных книг приказа данные выплаты не фиксировались. Это дает возможность локализовать время отсутствия тех или иных подьячих в приказе.

    В документах Посольского приказа отсутствуют сведения о праздничных дачах Григорию Котошихину с февраля 1660 до августа 1661 г. В этот период он участвовал в подготовке заключения Кардисского мира в составе посольства А.Л.Ордина-Нащокина, Б.И.Нащокина, дьяков Г.Дохтурова и Е.Юрьева.

    Известно, что 19 апреля 1660 г. Котошихин допустил ошибку в титле царя, за что, по государевой грамоте от 4 мая 1660 г., ему велено учинить наказание — «бить батоги». 9 октября 1660 г. подьячий отправляется из Дерпта в Ревель, к находившемуся там шведскому посольству, с бумагами, в которых посольство как можно скорее приглашалось в Москву; 15 октября Котошихина отослали обратно; 13 декабря он вновь возвратился к шведским послам с письмом от русского посольства, а также с письмом от А.Л.Ордина-Нащокина к государственному советнику Бернгту Горну. После 16 декабря Котошихин был отпущен с ответным посланием и устным сообщением. При этом перед отправкой он получил «примерное угощение», а до границы его сопровождал пристав.

    21 июня 1661 г. был заключен Кардисский мир. В целях ускорения ратификации документа Г.К.Котошихина отправили с царским письмом к королю Швеции Карлу XI. Однако по каким-то причинам — возможно, по специальному указу из Москвы, — он задержался и прибыл в Стокгольм только около 23 сентября. В Стокгольме Котошихин пробыл считанные дни. Уже 24 сентября было решено немедленно отправить его обратно, предоставив московскому дипломату небольшое судно. Перед этим все участники посылки были награждены достаточно богатыми подарками: Котошихин получил два серебряных бокала, весившие вместе 253,5 лота и оцененные в 304 далера; переводчик — 15 червонцев; каждый из трех служителей — по 4 ригсдалера. На прокормление посольства было выделено 500 далеров. В Описи Архива Посольского приказа упоминается ответная грамота шведского короля, отправленная с Котошихиным.

    По возвращении в Москву усилия гонца были по достоинству оценены; сумму его годового оклада увеличили на шесть рублей. Помимо этого «для хлебной дороговизны», вызванной эмиссией медных копеек, Котошихин, как и все подьячие приказа, получил единовременное пособие в размере половины своего оклада.

    Однако Котошихина ожидала большая неприятность. Происками думного дворянина Прокофия Елизарова, как сообщает подьячий, его отец был ложно обвинен в растрате (проверка привела к выявлению недостачи всего в 15 копеек); за это у Григория Котошихина был отнят московский дом со всем имуществом, а сам он, отец и жена оказались на улице. Все попытки вернуть свое имущество оказались неудачными. Здесь необходимо отметить, что П.Елизаров в это время являлся судьей Земского приказа и Костромской чети.

    Земский приказ, по словам самого Котошихина, ведал «московскими посадскими людьми... Да в нем же ведомы на Москве и в городех дворовые места, белые и черные, и слободы, продажею и мерою... Да в том же приказе ведомы московские разбойные, и татиные, и всякие воровские привозные дела». По-видимому, Карп Котошихин обвинялся в более серьезном преступлении, чем простая растрата. Маркевич делает предположение, что дом Г.Котошихина был конфискован потому, что в свое время был передан ему отцом. Не было ли какого-нибудь нарушения именно здесь?

    О дальнейшей служебной карьере Г.Котошихина известно, что в 1662/63 г. его оклад вновь был увеличен на один рубль и составил 20 рублей. Тогда же он снова получил пол-оклада «для хлебной дороговизны». В то время Г.Котошихин, по-видимому, занимался исключительно приказной работой. Известно, что 20 ноября 1662 г. он получил пять рублей за то, что «отписал государеву грамоту шведскому королю в лист». Это говорит о том, что начальство ценило его почерк. О каллиграфических способностях Котошихина можно судить по приложению к четвертому изданию сочинения «О России в царствование Алексея Михайловича».

     

    Летом 1663 г. произошло событие, круто переломившее всю дальнейшую судьбу Котошихина.

    Для разрешения споров о денежных претензиях после подписания Кардисского мира шли переговоры между Россией и Швецией. Со стороны России их вел окольничий В.С.Волынский. Шведским агентом в Москву был послан Адольф Эберс (в русских источниках — Адольф Эбершильд). Впервые Эберс посетил Россию в 1655—1658 гг.; тогда он являлся комиссаром шведского подворья.

    Маркевич, исходя из ошибочного предположения, что Котошихин поступил в штат Посольского приказа в 1645 г. или несколько позднее, предполагает, что Эберс, вынужденный общаться со служащими приказа, уже тогда мог познакомиться с ним. Это сомнительно, однако в 1663 г. московского подьячего и шведского дипломата уже связывало общее дело: тогда Котошихин за 40 рублей (Эберс называет сумму в 100 червонцев) сообщил агенту о размерах уступок, на которые были уполномочены русские послы, тем самым облегчив задачу шведов на переговорах.

    Вскоре после этого Котошихин был послан на полковую службу в действующую армию, стоявшую недалеко от Брянска, под начало Я.К.Черкасского и И.С.Прозоровского. Маркевич датирует это событие концом 1663 г., опираясь, по-видимому, на донесение Эберса, в котором говорится об отъезде его осведомителя 26 января 1664 г. Однако Котошихин и после этой даты упоминается среди подьячих Посольского приказа, получавших деньги на праздничные дачи. Имя Григория Карповича встречается 27 марта 1664 г. (день ангела царя Алексея Михайловича) и исчезает из документов только 20 апреля (день ангела царицы). Таким образом, Котошихин отправился в полк в конце марта — начале апреля 1664 г. Для этого Котошихину выдали его оклад на 1663/64 г. и дали подмогу в 24 рубля.

    Эберс он писал в своем донесении: «Мой тайный корреспондент, от которого я всегда получаю положительные сведения, послан отсюда [из Москвы] к князю Я.Черкасскому, и, вероятно, будет некоторое время в отсутствии, что для меня очень прискорбно, потому что найти в скором времени такое же лицо будет мне очень трудно».

    Вскоре после приезда в армию Котошихина отправили в посольство для переговоров, которые шли сначала в Дубровичах, между городами Красным и Зверовичами, а потом под Смоленском. Однако в скором времени князей Прозоровского и Черкасского заменил боярин князь Ю.А.Долгорукий, который требовал от Котошихина, чтобы тот написал донос на прежних воевод, якобы сгубивших царское войско. За это боярин обещал подьячему повышение по службе и помощь в деле отца. Котошихин, не доверяя своему новому начальнику, известному своим крутым нравом, решил бежать в Польшу, не дожидаясь мести Долгорукого за свой отказ. Однако вероятны и другие причины бегства — например, боязнь, что откроется его измена.

    В пользу такого предположения говорит и то, что никаких мер по отношению к товарищу Котошихина по смоленской службе, подьячему Михаилу Прокофьеву, принято не было. Судьба сведет сослуживцев вместе еще один раз, в 1665 г. в городе Ругодиве (Нарве).

    Маркевич считает, что бегство Котошихина можно отнести к концу лета 1664 г. Около 1 августа 1664 г. князь Черкасский был заменен князем Долгоруким. 8 августа открылись переговоры под Смоленском. А в начале нового 1664/65 г. в документах приказа появилась запись об измене Котошихина.

    Как же сложилась дальнейшая судьба Григория Котошихина?

    Очутившись в Вильне, беглый подьячий подал прошение польскому королю Яну Казимиру и был принят на польскую службу при канцлере Великого княжества Литовского с годовым окладом в 100 рублей. Котошихин встречался там со многими русскими перебежчиками, среди которых был, по его утверждению, и Воин Афанасьевич Ордин-Нащокин. Там же подьячий выучил польский язык и изменил свою фамилию; теперь он звался Иваном Александровичем Селицким.

    Однако новое положение не устраивало перебежчика. Котошихину не хватало деятельной, активной жизни. Его челобитные не находили серьезного отклика, он так и не получил аудиенции у короля и летом 1665 г. бежал из Польши в Силезию, затем в Пруссию и наконец оказался в Любеке. Из Любека морским путем осенью 1665 г. Котошихин прибыл в Нарву — с обмороженными ногами, голодный и плохо одетый, фактически нищий к этому моменту.

    Там через своего старого знакомого, купца Кузьму Афанасьевича Овчинникова, шведского подданого, он обратился к губернатору Якову Таубе, который узнал в беглеце ранее виденного в Стокгольме московского подьячего и велел выдать ему простое платье и денег на прожитье. Это было 24 октября1665 г.

    В Нарве Котошихин пишет свою автобиографическую записку, известную нам в шведском переводе Баргузена, и прошение о приеме на государственную службу37. 16 ноября оно было читано в Совете, а 24 ноября камер-коллегия распорядилась выдать Котошихину 200 ригсдалеров и привести его в Стокгольм. Это было очень своевременно, так как Москва потребовала выдачи бывшего подьячего и ему фактически пришлось бежать.

    По-видимому, Котошихин испытывал ностальгию по родине, нехватку общения с соотечественниками. В Польше он встречался с русскими перебежчиками, а в Нарве пытался увидеться с царским гонцом Михаилом Прокофьевым, вместе с которым до бегства служил под Смоленском. Тот, однако, не только отказался от общения с Котошихиным, но и известил новгородского воеводу князя В.Г.Ромодановского о присутствии в Нарве перебежчика.

    Воевода потребовал — на основании Кардисского договора — выдачи «вора» и послал для этого в Нарву стрелецкого капитана Ивана Репнина. Губернатор Нарвы, чтобы усыпить бдительность русских, заключил Котошихина в тюрьму, а после прибытия 9 декабря 1665 г. Эберса, который привез для своего московского знакомого деньги и правительственное разрешение на поездку в Стокгольм, инсценировал его побег.

    В Стокгольм Котошихин прибыл 5 февраля 1666 г. После двух челобитных он был принят королем и Советом, а 28 марта получил на жизнь 150 далеров серебром.

     

    Здесь мы подходим к началу работы Котошихина над его записками. Баргузен отмечает, что это сочинение было начато по инициативе автора. Однако Маркевич считает, что Котошихину не стали бы платить деньги просто так; к тому же сочинение на русском языке для шведских читателей было необходимо перевести, а эту достаточно сложную и объемную работу можно было сделать только по официальному поручению.

    Об этом говорит и королевский приказ, данный Камер-коллегией 29 ноября 1666 г. Котошихину было назначено 300 далеров серебром в год, «поскольку он нужен нам ради своих сведений о Русском государстве, почему и имеет Каммер-коллегия внести его с таковым содержанием в штат своей канцелярии».

    В конце 1666 г. Котошихин поселился в южном предместье Стокгольма у служившего в государственном архиве русского толмача Даниила Анастасиуса и прожил там более 8 месяцев. Его образ жизни был типичен для общей бюргерской среды. Казалось, Котошихин нашел свое место. Первоначально отношения хозяина и квартиранта были достаточно теплыми.

    Вскоре в Стокгольм приехали русские купцы, и у Анастасиуса, подвизавшегося в роли переводчика, оказались деньги. Пошли пьянки, в семье начались разлады; жена даже уходила из дома. 25 августа 1667 г., в воскресенье, Котошихин, по просьбе жены Анастасиуса помирил супругов. Вдвоем с хозяином Котошихин отправился в город — для того чтобы купить кольцо в знак примирения.

    Однако они расстались и встретились только в 7 часов вечера дома. Оба были пьяны. Анастасиус приревновал Котошихина к своей жене, стал оскорблять постояльца и гнать его из дома. Между ними завязалась драка, и, чтобы вырваться из рук Анастасиуса, Котошихин несколько раз ударил его кинжалом. Удар в грудь получила и свояченица Анастасиуса, выбежавшая на крики (девушка выжила). Котошихин тяжело перенес случившиеся и, находясь в заключении, пытался даже покончить с собой. В ночь с 8 на 9 сентября Анастасиус скончался.

    10 сентября вдова Анастасиуса подала дело в суд. Котошихин полностью признал на суде свою вину, и 26 сентября был приговорен к смертной казни. Утверждение смертного приговора произошло 21 октября. Однако убийце была дана отсрочка, достаточная для того, чтобы познакомиться с основами лютеранства и принять эту религию, как того пожелал Котошихин.

    Казнь состоялась в первых числах ноября. Однако после смерти тело не нашло покоя в земле. Сразу после казни оно было перевезено в Упсалу, где было анатомировано профессором медицины Оловом Рудбеком. Кости Котошихина, нанизанные на проволоку, хранились в Упсальском университете по крайней мере до 1682 г.

    Так закончилась жизнь этого неординарного человека.

     

     

    TopList